Шпионская леска - Лен Дейтон

— А я что должен делать на этом аукционе? — спросил я вполголоса.

Хоффман не сразу понял смысл моего вопроса. Наконец он хлопнул себя по голове и достал из портфеля каталог марок. Это было роскошное издание — с дюйм толщиной, в яркой суперобложке, напечатанное на прекрасной мелованной бумаге. Неискушенный человек мог принять такую книгу скорее за альбом по искусству, чем за коммерческое издание. Вероятно, аукционы были делом прибыльным, коль скоро их организаторы не жалели средств на такие каталоги.

Хоффман раскрыл каталог и стал листать страницы, время от времени показывая мне наиболее ценные марки и конверты.

— Конечно, наибольший интерес представляют знаки почтовой оплаты старых немецких княжеств: Вюртемберг, Брауншвейг. Есть кое-что из Ганновера, Ольденбурга. А вот марки территорий бывшего немецкого влияния: Китай, Марокко, Новая Гвинея, Того, Самоа…

Я понял, что герр Хоффман заядлый филателист — инструктаж доставлял ему неподдельное удовольствие. Перевернув очередную страницу, он на некоторое время задержал дыхание и проговорил:

— Какие удивительные конверты из Того! — затем стал читать вслух описание этих конвертов.

Но любовь к маркам не мешала Хоффману помнить о своих профессиональных обязанностях. Он спустился с филателистических небес на грешную землю и стал знакомить меня с программой аукциона, напечатанной на внутренней стороне суперобложки. Все расписано по часам: торги будут проходить с восьми утра до трех дня, с часовым перерывом на обед, и каждый лот аукциона должен пойти с молотка в строго определенное время. Аукцион будет продолжаться в течение пяти дней. За это время коллекционерам предлагается купить около пяти тысяч лотов.

— Некоторые богатые коллекционеры отправляют на аукционы своих представителей, чтобы те приобрели ту или иную марку от их имени. За это платят солидный куш… Именно таким «представителем» являетесь вы.

— А почему эти богатые коллекционеры не предлагают свои цены по почте? — спросил я.

Хоффман саркастически улыбнулся.

— Некоторые коллекционеры побаиваются подобных аукционов. Если вы сообщите по почте, сколько вы готовы заплатить за тот или иной лот, аукционист сможет сыграть с вами злую шутку. Видите ли, когда вы сами или ваше доверенное лицо присутствуете на аукционе, у вас есть шанс сэкономить несколько тысяч… Если же вы сообщили в письменной форме, на какую сумму вы готовы раскошелиться — знайте: вы купите желанный лот именно за эту сумму — и ни на доллар дешевле!

Хоффман выжал лимон в стакан с чаем, помешал ложечкой, но, притронувшись к стенке стакана пальцем, решил, что напиток чересчур горяч, и отставил стакан в сторону.

— Простите, я не совсем вас понял…

Хоффман снова улыбнулся:

— Все очень просто: стоит мне заявить в письме, что я готов уплатить энную сумму за такой-то лот, как я узнаю, что предыдущая ставка была всего на пару долларов ниже моей. Я, конечно, приобрету ценную марку, но деньги… — Хоффман вооружился вилкой и стал разглядывать ром-бабу с видом специалиста-подрывника, прикидывающего, в какое бы место заложить заряд динамита.

— Выходит, коллекционеры посылают на аукцион своих представителей для того, чтобы те убедились, что ставки и покупатели — реальные?

— Разумеется. Но и в этом случае нет никаких гарантий, что вас не обжулят. Одни ставки сообщаются по телефону, другие — аукционист зачитывает по письмам… В общем, понять, что происходит на самом деле, просто невозможно.

Хоффман перестал улыбаться и с серьезным видом отделил вилкой кусочек ром-бабы…

— О, шеф-кондитер здесь явно родом из Вены! — произнес он, смакуя пирожное.

— А что еще должен делать представитель коллекционера? — поинтересовался я.

— Он должен ознакомиться с лотами, на которые будет ставить, убедиться, что среди них нет брака или подделок.

— А что, подделки встречаются часто?

— Видите ли, на подобных аукционах бывают представлены лоты стоимостью в сотню тысяч долларов США. Согласитесь, эта весьма солидная сумма. За такие деньги можно купить себе дом…

— Я понял ваш намек, мистер Хоффман, но неужто организаторы аукциона не могут сами нанять грамотных экспертов? Неужели они сами не могут отличить фальшивую марку от настоящей?

— Конечно, могут. Но зачем им это? Организаторы аукциона получают проценты от суммы, заплаченной за лоты. Деньги ведь не пахнут, не так ли? Какая им разница: получить доход от продажи настоящей марки или от продажи подделки? И потом, что они могут сделать? Обвинить клиента в мошенничестве? Не лучше ли разделить барыш? Вы же сами знаете, сколько врагов наживали себе искатели правды, — уверяю вас, организаторы филателистических аукционов не относятся к числу этих несчастных романтиков и идеалистов. — Хоффман прервал свой монолог и принялся за пирожное.

Из-за соседнего столика поднялась группа посетителей, судя по одежде и произношению, американцы. Янки направились к выходу.

— Вас послушать, так здесь одни жулики собрались, — заметил я.

— К счастью, это не так. Не совсем так. Я знаю нескольких дилеров, на которых можно положиться. Я мог бы доверить им свою жизнь. — Хоффман улыбнулся. — А моя жизнь — штука дорогая…

Я был удивлен, с каким спокойствием говорит Хоффман о торговле подделками. Очевидно, он не считал это большим грехом.

Может быть, он сам связан с изготовителями фальшивых марок? Ведь имел же с ними дело наш отдел…

— А что, все эти люди — дилеры?

Хоффман обвел взглядом зал. Официантки в форменных черных платьях и накрахмаленных передниках чинно скользили по мраморному полу, разнося на подносах чай и сладости. Клиенты — среди них практически не было представительниц слабого пола, — склонившись над столиками, делали отметки в своих каталогах, время от времени бросая на собеседников заговорщицкие взгляды. Я подумал, что со стороны мы с Хоффманом смотрелись абсолютно так же.

— Я знаю почти всех, — сказал Хоффман.

— Здесь одни мужчины…

— Да, женщины не занимаются посредничеством при покупке марок. Впрочем, и среди коллекционеров едва ли найдешь женщин. Если представительнице слабого пола коллекция достается по наследству, она чаще всего стремится как можно скорее избавиться от нее… — Хоффман решил, что чай достаточно остыл, и сделал глоток.

Я взял каталог и стал листать его.

— Скажите, а откуда берутся ориентировочные цены?

— Не стоит