Шпионская леска - Лен Дейтон

— Ниже? И намного?

— На этот вопрос ответить невозможно. Все зависит от того, кто организует аукцион. Иногда происходят странные вещи. Например, приезжают два агента, имеющие поручение непременно купить лот.

— Как вы сказали: непременно купить?

— Да. Это значит — купить по любой цене.

— По любой?

— Вожделение… Страсть… вот что движет многими коллекционерами. Они становятся безрассудными, как мальчишки. Это трудно понять, трудно даже описать: солидные пожилые люди, отцы семейств, зачастую миллионеры — и вдруг, напрочь позабыв о здравом смысле, бросаются на предмет своего вожделения — кусочек бумаги с перфорированными краями… Они просто выходят из себя. — Хоффман тщательно вытер салфеткой пальцы и извлек из нагрудного кармана полиэтиленовый пакетик. В нем находился ветхий конверт с марками. — Посмотрите внимательно.

Хоффман протянул мне конверт. На нем были штемпели и марки. Штампы несколько стерты от времени. Судя по всему, письмо дважды переадресовывалось. Попадись мне такой конверт на рабочем столе — я, ни секунды не задумываясь, выбросил бы его в корзину для бумаг. Но Хоффман всем своим видом показывал, что в моих руках — величайшая ценность, и я решил не выдавать своих истинных чувств.

— Очень интересно! — протянул я, изо всех сил стараясь изобразить удивление.

— За этот конверт один парень угодил в тюрьму, — сказал Хоффман. — Представьте себе, уважаемый человек, служащий страхового агентства… Кстати, мой клиент. Готовился разменять пятый десяток, трое детей, еще немного — и получил бы неплохую пенсию… Была у него небольшая, но очень приличная коллекция. Я консультировал его, помогал приобретать некоторые марки… Этот мой знакомый часто выступал с докладами по истории почтовых марок, выставлял свою коллекцию в клубах филателистов. Вдруг ему сообщили, что скончался известный коллекционер, в собрании которого имелся этот вот конверт, поистине жемчужина всей коллекции! Мой клиент попросил меня узнать, когда конверт появится на торгах, твердо решив во что бы то ни стало купить филателистическую редкость. Я узнал, когда именно будут продавать конверт. Вышло это совершенно случайно: коллекции, как я уже говорил, достаются вдовам, а те стремятся от них избавиться. Так случилось и на этот раз. Все было в моих руках. Кстати, покупать коллекции почивших — дело не столь простое, как кажется с первого взгляда. Чуть поспешишь — родственники обидятся, что наглые деляги нарушают траур по почившему, чуть задержишься — тебя обскачут другие, более расторопные. Многие деляги умудрились скопить себе солидный капитал именно на покупке коллекций новопреставленных — родственники, как правило, не разбираются в филателии и готовы отдать за бесценок то, что стоит миллионы… Господи, как много негодяев греют руки на филателии!

— Вот именно! — заметил я.

— Извините, вам не нравится чай?

— Отчего же? Прекрасный чай.

— Но вы не пьете…

— Не беспокойтесь, пожалуйста: мне просто не хочется.

— Итак, с вашего позволения, продолжаю. Вдова коллекционера оказалась весьма богатой женщиной, и ей было решительно наплевать на коллекцию. Когда я заявился к ней, она очень обрадовалась и сама предложила мне стать ее агентом по продаже всей коллекции. Это поставило меня в довольно неловкое положение по отношению к моему старому знакомому: он ведь просил один-единственный конверт… Впрочем, я не очень расстроился: мне казалось, что мой приятель просто мечтает вслух — откуда у страхового агента столько денег на приобретение раритета? Подобных конвертов во всем мире сыщется не больше пяти. Когда один из них был выставлен на аукцион, за него дали пятьдесят тысяч долларов. Было это лет десять тому назад… Даже если допустить, что за десять лет инфляция составила ноль процентов — все равно мой приятель явно не располагал такими средствами.

Я еще раз взглянул на конверт:

— Пятьдесят тысяч долларов? Не может быть!

Хоффман кивнул. Улыбка исчезла с его лица. Филателисты — народ серьезный…

— В этом году цена некоторых марок по каталогу равна пятидесяти тысячам. А вы уже, надеюсь, запомнили, что каталожная цена ничего не значит? Так вот, у меня есть один клиент в Мюнхене, он очень интересуется этими марками. Звонил уже раза три, спрашивал, как бы воочию увидеть некоторые экземпляры… Богатый человек.

— Так что же случилось с вашим другом из страхового агентства?

— Бедняга потерял рассудок! Он украл деньги в своем агентстве: выписал фальшивое требование, подделал чек и получил кругленькую сумму на свое имя. Представляете? Разумеется, его тут же разоблачили! Признали виновным. Руководство агентства решило подать в суд, чтобы другим неповадно было. Конечно, они имели полное право поступить таким образом, и мой знакомый сам понимает это. Вчера я навещал его…

— В тюрьме? — Я отдал конверт Хоффману.

— Да, в Граце. На суде я выступал свидетелем защиты, — сказал, что он честный человек, отличный семьянин… Разумеется, это не спасло его от приговора — с ворами закон строг.

— Наверное, он был рад видеть вас?

— Сейчас я занимаюсь продажей его собственной коллекции. Он совершенно разорен, последние деньги пошли на адвокатов. Так что приходится расставаться с самым дорогим — марками. — Хоффман положил роковой конверт обратно в карман.

— А вы не боитесь носить с собой такие дорогие вещи? — спросил я.

— Боюсь? А чего мне бояться?

— И каков приговор суда?

— Простите? — Хоффман смаковал очередной кусочек ром-бабы и поэтому, наверное, не расслышал мой вопрос.

— К чему приговорили вашего приятеля из страхового агентства?

Хоффман проглотил пирожное, запил его чаем и, грустно улыбнувшись, произнес:

— Пять лет тюрьмы. Я принес ему цветную фотографию этого злосчастного конверта… Начальник тюрьмы любезно разрешил повесить снимок на стену в камере… — Хоффман сделал еще один глоток чаю. — Самое смешное — у меня появилось подозрение, что это подделка! Если это действительно так — конверту грош цена…

— Вы с самого начала догадывались, что имеете дело с фальшивкой?

— О, я не был ни в чем уверен…

— Но все-таки сомневались?

— Я исследовал конверт при помощи ультрафиолетовых лучей, показывал его специалистам… Но до сих пор ни в чем не уверен… — Он отпил еще чаю. — Может, все-таки соблазнитесь пирожным с кремом? Они здесь такие воздушные…