Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Что произошло, Кейт?

— Послушайте, — твердо говорю я. — Зачем вы меня об этом спрашиваете? Вы знаете, что произошло. Весь мир знает.

— Я бы хотела, чтобы вы мне рассказали, — невозмутимо отвечает она, игнорируя мою вспышку гнева. — Как я уже сказала, чтобы вынести заключение, мне нужно услышать вашу историю.

— Ах, точно, заключение, — холодно говорю я. — Плевать, что маленький мальчик в серьезной опасности, давайте и дальше заполнять анкеты, чтобы можно было выставить меня чокнутой.

— Кейт, такими разговорами вы никому не поможете. — Я смотрю на часы у нее над головой. Меня держат здесь уже почти двое суток. Кто знает, что они могли с ним сделать за это время. — Кейт?

— Хорошо, доктор Шоу. — Я признаю поражение. — С чего лучше начать?

— Как насчет утра двадцать девятого числа?

Сжимая влажные руки вместе, я пытаюсь сосредоточиться. Выхода нет. Мне придется рассказать о том, о чем я вот уже две недели пытаюсь забыть. Наклонившись вперед в кресле и сделав глубокий вдох, я медленно начинаю говорить.

— Хорошо, — говорю я настолько спокойным голосом, насколько возможно. — Как сказал вам Гарри, мы остановились в подвале продуктового магазина с сирийской семьей.

— С Халедом и Зайной Сафар?

— Да, — отвечаю я. — И их сыном Нидалем.

Я вся дрожу. Не могу остановиться. Ухватившись обеими руками за стул, я продолжаю.

— Мы находились там неделю, — говорю я. — Вокруг царил хаос. За несколько месяцев, прошедших с моей прошлой поездки, город разрушили до основания. Начались перебои с водой и электричеством, еды не хватало. По улицам ходить стало опасно. Настоящий ад.

— Звучит ужасно, — с расширившимися глазами говорит Шоу.

— Да, — отвечаю я. — Однако обычные люди в Сирии сталкиваются с таким каждый день. Как журналист я должна была увидеть происходящее своими глазами, чтобы поведать миру о том, что происходит.

— Однако, учитывая ваши недавние проблемы со здоровьем, возможно, вам не следовало отправляться на такое рискованное задание? — неуверенно спрашивает Шоу.

— Я же сказала, я нормально себя чувствовала, — отвечаю я. — Нельзя просто обернуться ватой и спрятаться за проклятыми блокнотами.

Она молчит и лишь вертит ручку между большим и указательным пальцами.

Грудь у меня сжимается, и, потирая ее, я встаю и подхожу к окошку.

— Вы просили рассказать о последнем дне в Сирии, — говорю я и смотрю на Шоу, которая, как я замечаю, закрыла свой блокнот. — Можно сейчас рассказать?

— Да, конечно, — отвечает она, наблюдая, как я возвращаюсь на место. Мне кажется или в ее голосе звучат нотки воодушевления?

— Спасибо, — спокойным голосом благодарю я, после чего сажусь и начинаю сначала: — Утром того дня мы с моим фотографом Грэмом ездили в центр Алеппо и брали интервью у семьи, чей дом разбомбили за ночь. Фотографии Грэма должны были лечь в основу воскресного репортажа. Я писала статью, когда услышала в коридоре какой-то стук. Выглянув из комнаты, я увидела Нидаля. Он пинал о стену футбольный мяч.

Закрыв глаза, я вижу его перед собой: худенький, жилистый мальчик в мешковатой футболке цветов бразильской сборной. Несколько раз моргнув, чтобы отогнать воспоминание, я продолжаю:

— Встав закрыть дверь, я услышала голос его отца. Они начали спорить.

— О чем они спорили?

— Халед волновался, что Нидаль шумит слишком громко, — говорю я. — Он боялся, что это может привлечь внимание солдат на улице. Велел ему вернуться в комнату.

Закрыв глаза, я вижу уставшее лицо Халеда и недовольное личико Нидаля.

— Продолжайте, Кейт.

Положив руки на колени, я пытаюсь унять дрожь.

— Я вышла из комнаты узнать, все ли в порядке. Увидев меня, Нидаль заплакал. Сказал, что просто хочет играть в футбол и жить нормальной жизнью. Что ему надоело сидеть взаперти.

— И что вы ответили?

— Я попыталась его успокоить. Объяснила, что его отец устал и что нужно его слушаться и поиграть в другой раз.

Я делаю глоток воды и смотрю на часы. Тело начинает покалывать, и я вспоминаю, что в последний раз пила снотворное больше сорока часов назад. Я чешу раненую руку. Шоу замечает движение и бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Вы попросили его успокоиться, — говорит она. — Он вас послушался?

Зуд становится нестерпимым, и, закатав рукав, я неистово впиваюсь ногтями в кожу. Все вокруг пахнет пылью: моя одежда, волосы, кожа. Я слышу его крик. Это невыносимо, но нужно продолжать. У меня нет выбора.

— Нет, не послушался, — отвечаю я, дергая рукав вниз. — Он начал кричать и сказал, что ненавидит отца, ненавидит меня, что мы не можем вечно держать его взаперти. Что он хочет сбежать. В итоге его отец сорвался.

Я слышу низкий, зловещий голос Халеда, когда он схватил своего сына за воротник: Думаешь, беженцы играют в футбол? С беженцами обращаются как с ничтожеством, как с дерьмом. Ты этого хочешь, да?

— Я его не виню, — продолжаю я. — Он был напуган и изможден, а Нидаль никак не унимался. Увидев меня, Халед вернулся к себе в комнату. Решил, что со мной Нидаль будет в безопасности. Он мне доверял.

Вот он, рядом со мной в комнате. На его маленьком личике отражаются страх, ярость и разочарование. Прочистив горло, Шоу нетерпеливо ерзает на стуле. Нидаль смотрит на меня из угла комнаты, и я продолжаю.

— Все произошло так быстро, — говорю я, чувствуя, как его горячая кожа мазнула меня по руке. — Я пыталась. Я честно пыталась, но он был в таком состоянии, и потом…

— Что потом?

Кровь, стучащая у меня в висках, сливается с голосами. Нидаль. Халед. Грэм. Они кричат так громко, что я едва могу разобрать, что говорит Шоу.

— Кейт.

Наклонившись на стуле, она кладет руку мне на плечо. Этот ласковый, успокаивающий жест застает меня врасплох.

— Не торопитесь, — говорит она. — У нас полно времени.

Я знаю, что это неправда. Время на исходе, поэтому мне нужно побороть голоса и рассказать ей, что произошло.

— Он убежал, — шепотом говорю я. — Выбежал из подвала на улицу; все произошло так быстро, что я не успела его остановить. Я не смогла его остановить.

22

Воскресенье, 18 апреля 2015 года

Пол ждет меня у скамеек на Руке Нептуна. Он одет по погоде в плотную, дутую куртку и походные ботинки, которые смотрелись бы вполне уместно и на передовой. С собой у него набитый рюкзак, заполненный, предполагаю я, продуктами на день.

— Я подумал, что здорово будет устроить пикник, — говорит он, вставая меня поприветствовать. — На пляже.

— Погода для пикника не самая подходящая, нет? — с сомнением в голосе говорю я, глядя на сгущающиеся в небе серые