Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

16. Долины

Перед тем как начать новый подъем, надо сначала спуститься вниз.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Незадолго перед тем, как заснуть, мне пришло на ум в качестве нового источника вдохновения еще одно отличие между мною и Роландом.

У Роланда была нормальная семья, в лоно которой он мог вернуться, чтобы закончить свою жизнь.

Моя жизнь пока не приближалась к концу, но семья уже осталась позади.

У меня была классная дочь. Но брак рухнул. Точка.

При всей нашей дружбе с бывшей женой традиционные семейные узы, на гибкость и прочность которых еще уповало поколение моих родителей, у нас давно разорвались.

Семья Роланда до самого конца будет с ним.

А кто будет заботиться обо мне, когда я состарюсь?

Кто будет ухаживать за мной, когда я серьезно заболею?

Моя дочь?

Во-первых, я и сам не хотел возлагать такое бремя на Эмили, а во-вторых, не мог себе этого представить. И первое, и второе не в последнюю очередь было связано, соответственно, с двумя фактами: Эмили было пять лет и я был совершенно здоров.

Но, кроме Эмили, других вариантов я найти не сумел.

Ни одного.

Почему Катарина должна обо мне заботиться? Она сейчас как раз стоит на пороге создания новой семьи.

Будет ли Катарина когда-нибудь ухаживать за Хайко? Или он за ней? То и другое мне представлялось отвратительным.

Многие ли люди на первом свидании задумываются не только о том, что через несколько часов они затащат партнера в кровать, но и о том, что через несколько десятков лет будут его в этой кровати переворачивать и мыть?

Катарина активно искала новые знакомства в интернете. Мне же достаточно было представлять, что однажды в супермаркете в меня врежется со своей тележкой женщина, предназначенная мне самой судьбой.

Как бы ни различались наши подходы, но после расставания мы пообещали друг другу, что наша дочь Эмили, которую мы оба любили, никогда не будет знакомиться с новым партнером мамы или папы без предварительного согласования между нами.

И вот однажды такой момент, до этого обсуждавшийся лишь теоретически, настал: Катарина призналась мне, что воспринимает отношения с Хайко как нечто большее, чем просто интрижку. Ей казалось, она и правда влюблена. Поэтому она попросила меня познакомиться с Хайко, перед тем как представить его Эмили. Причем встретиться с ним в совершенно непринужденной обстановке, на равных, как мужчина с мужчиной. Без Катарины.

Конечно, это было несколько абсурдно – бывшему партнеру встречаться с нынешним. Но я, разумеется, согласился. Я постарался отнестись к этой встрече хладнокровно. У меня ведь не было причин нервничать.

Поскольку Катарина рассказала мне о бесплодии Хайко, я знал, что они никогда не создадут классическую семью, которая составила бы конкуренцию нашей ячейке, включающей Катарину, Эмили и меня.

Я решил, что именно по этой причине Хайко поначалу ерепенился и не желал знакомиться со мной. Катарине пришлось через несколько недель приставить ему пистолет к груди – отказать в постели, – чтобы он «добровольно» согласился увидеться со мной. Когда наконец встреча состоялась, я сразу понял, почему Хайко так долго колебался: он не хотел со мной знакомиться, потому что давно уже знал меня.

А я его.

Мы договорились по электронной почте завалиться после окончания рабочего дня в один кабак у финансового квартала. Поток посетителей там был большой, многие заглядывали ненадолго после работы выпить пива с коллегами, прежде чем идти домой к жене и детям.

Я тоже не собирался сидеть там с Хайко весь вечер.

Я пришел в кабачок незадолго до условленного времени и занял угловое место за стойкой. Там мы могли бы спокойно поговорить.

Я заказал себе белое вино и большой стакан воды.

Я понятия не имел, как выглядит Хайко. На главной странице сайта его компании фотографии, к сожалению, не было. Но Катарина мне его описала.

В заведение вошел мужчина, примерно соответствующий этому описанию: тщедушный, с редеющими волосами, около пятидесяти лет. На нем были очки в круглой роговой оправе, которая, казалось, была сделана из краснокнижного животного.

Человек был одет, как Роберт Редфорд в фильме «Вся президентская рать»: светло-бежевые вельветовые брюки, деловая рубашка в сине-белую клетку с одноцветным галстуком, твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях. Винтажный журналистский прикид. Единственная визуальная разница между прибывшим гостем и журналистом Бобом Вудвортом в фильме заключалась в том, что мужчина, вошедший в ресторан, кроме как своей одеждой, и близко не походил на Роберта Редфорда. Его лицо не выглядело как лицо человека сурового, умудренного жизненным опытом и умеющего держать себя в руках. Оно выглядело как лицо человека, которому при рождении в колыбель положили больше денег, чем удачных генов, потому что генеалогическое древо имело форму круга.

Однако этот человек, несмотря на поразительное соответствие заявленным Катариной характеристикам, не мог быть Хайко. Мужчина, вошедший в кабачок, добрых шесть лет назад был моим клиентом. Звали его Олаф фон Лукефельд. Взглянув на него, я тут же вернулся в одну из долин моего прошлого.

Олаф фон Лукефельд трудился тогда заместителем директора редакции одного частного телевизионного новостного канала. Он явился в фирму, где я работал, по рекомендации Тони – тогдашнего офицера Драгана по делам наркотиков. Олаф, как успешная медиаперсона, был не только желанным гостем в клубах Тони, но и желанным потребителем кокаина Тони, потребление которого становилось все более дорогостоящим. Олаф финансировал его, перепродавая продукт Тони в своем рабочему кругу.

Олаф добился значительных показателей продаж и получил от Тони воспринимаемое почти уже как награда прозвище Олаф Снеговик.

Все шло гладко до тех пор, пока Олаф не начал удовлетворять жену своего шефа не только в плане кокаина.

Поскольку убить или хотя бы уволить Олафа из ревности телевизионный шеф-рогоносец, к сожалению, не мог, он на скорую руку обвинил его в дилерстве. Чтобы можно было хотя бы уволить его потом.

Шеф представил в прокуратуру показания под присягой, согласно которым он 15 августа в 17 часов застал Олафа с поличным, когда тот в туалете редакции собирался продать трем сотрудникам по два грамма кокса каждому. К делу прилагались конфискованные им же шесть граммов кокса.

Теперь над Олафом висело обвинение в профессиональной торговле наркотиками, и ему грозило лишение свободы сроком не меньше пяти лет. Чтобы избежать этого, Олаф по совету Тони предстал вместе с ним в моем кабинете, в фирме «Дрезен, Эркель и Даннвиц», где я тогда работал.

В противоположность Тони, Олаф не выглядел как