Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

Поскольку я, как адвокат, не имел права ни предавать своих клиентов, ни сознательно выдвигать фальшивые алиби, я, вообще-то, должен был отказаться от ведения обоих дел, когда Олаф принес кассету мне в кабинет.

Однако без Драгана меня бы очень скоро выкинули из фирмы. А не имея от меня как от адвоката никакой пользы, Драган, вероятно, выразил бы недовольство мною посредством физического насилия.

Так что по соображениям карьеры и здоровья я выбрал меньшее из двух зол. Я послал кадры из интервью, в котором участвовали Олаф, Тони и Драган, двум компетентным прокурорам. Оба были особенно впечатлены тем фактом, что правильность указанного времени была не только клятвенно заверена тремя участниками, но и подтверждена транслируемым на заднем плане семнадцатичасовым выпуском новостей от того же дня.

Оба разбирательства были тут же прекращены.

Я был далек от того, чтобы гордиться своим успехом. Оглядываясь назад, могу сказать: единственным позитивным моментом в моих тогдашних действиях было то, что я спустился еще на одну ступеньку по той лестнице, которая привела меня в глубины выгорания и тем самым к дверям Йошки Брайтнера.

Как бы то ни было, Драган отделался от своего процесса, а Олаф получил право и дальше внушать себе, что он исключительно журналист, и только.

Никто из участников не был заинтересован в том, чтобы хоть словечко проронить об этом происшествии. Где нет истца, там нет судьи.

Чтобы все-таки расторгнуть трудовой договор с Олафом, его шефу после прекращения уголовного дела не осталось ничего другого, как договориться со мной о выплате моему клиенту крупного выходного пособия.

Правда, шеф не смог удержаться и проинформировал жену Олафа о его романе и об употреблении им наркотиков. Олаф был уволен в частном порядке без дальнейшего разбирательства.

В последний раз я видел Олафа фон Лукефельда шесть лет назад, когда вручал ему чек от его начальника.

Я благополучно покинул долину своего прошлого. И Олаф фон Лукефельд, кажется, тоже. Мужчина, только что вошедший в бар, хотя и не был похож на Роберта Редфорда, но вид у него был цветущий, насколько позволяли его внешние данные. Олаф тоже увидел меня, подошел и протянул руку.

– Привет, Олаф… – начал было я.

– Я Хайко, – сказал Олаф.

17. Отношения

Если человек раздражает вас на личной почве, попытайтесь сначала мысленно извлечь его из клубка ваших с ним отношений. Создайте дистанцию. И при этом безоценочно. Не «мой начальник буйствует», а «человек громко разговаривает». Не «меня обслуживает наглец», а «человек переступает границы». Не «договоренность сорвалась», а «человек непунктуальный». Когда вы ослабите связь с тем, кто вас раздражает, то сможете, исполнившись любви, спросить о причине его повышенного тона, нарушения границ или непунктуальности.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Перед встречей с Хайко я прикинул в уме, как мне начать разговор с новым партнером бывшей жены. Чтобы беседа не вышла излишне натянутой, я решил: пусть она начнется спонтанно, естественно.

Теперь, когда я знал, что Олаф фон Лукефельд был новым партнером Катарины, пусть сейчас его и звали Хайко, мне открылся простор для множества спонтанных вопросов.

– Я… ты… что?.. – Это был первый.

Олаф устроился на свободном табурете на углу стойки. Свою первую фразу он явно отрепетировал. По крайней мере, сидел он идеально ровно.

– Благодаря твоей помощи я за последние шесть лет смог полностью изменить свою жизнь. Теперь я другой человек. И за это я тебе бесконечно благодарен.

Хайко, урожденный Олаф, был, приходится это признать, неплохим рассказчиком. Его история меня убедила.

За последние шесть лет он действительно изменил свою жизнь. И отправной точкой стала наша последняя встреча. Прежде всего, его жена, урожденная фон Лукефельд, не только бросила его, но также прихватила с собой и фамилию. Олаф вернулся к фамилии, имеющейся у него с рождения: Мюллер. Так что гены Олафа вовсе не были дворянскими. По-видимому, его лицо просто случайно подошло к приобретенной в браке фамилии.

После развода и потери работы Олаф Мюллер успешно прошел терапию от наркозависимости. После этого он решил больше не пользоваться и своим первым именем, а называться только вторым, до тех пор не употреблявшимся: Хайко.

Под именем Хайко Мюллер он также заново начал профессиональную карьеру. Очевидно, он обладал завидной способностью видеть в кризисах возможности.

Из-за наркотиков Хайко почти угодил в тюрьму. Теперь это «почти» поило бальзамом его душу.

Сказка о том, как ему удалось избежать осуждения, опровергнув правдивую версию шефа, поначалу такую угрожающую, принесла ему определенную репутацию в отрасли. Теперь его неофициально считали журналистом, способным выдать любую неприглядную правду за фейк.

У бывшего шефа Хайко были слишком хорошие связи, чтобы Хайко мог обосноваться в классических СМИ в ближайшие годы. Но и у Хайко были слишком хорошие связи, чтобы это представляло для него проблему. Ведь существовало достаточно современных СМИ, которые прямо-таки взывали о том, чтобы быть проверенными на предмет фейков.

Благодаря выходному пособию, которое я выторговал для Олафа, Хайко заделался независимым журналистом. В качестве фактчекера. Поначалу он работал один. Сегодня же у него в штате числится двадцать сотрудников.

Хайко, стоящий сейчас передо мной, излучал самоуверенность, которой не отличался мой бывший клиент Олаф.

Я даже немного понимал, что нашла в нем Катарина. И ее симпатии определенно подпитывались тем, что Хайко также принадлежали пентхаус и электрокар «порше».

– Я уже шесть лет как чист. Я успешен в профессиональном плане. И я люблю Катарину, – закончил Хайко вводную часть беседы. И следующим же вопросом обозначил переход к решающей фазе нашей встречи: – Как ты думаешь, наше прошлое не помешает нам в будущем?

Следующие миллисекунды тянулись как минуты. За доли секунды я принял решение даровать Хайко и Катарине мое благословение. История Хайко была мне симпатична. Из собственного опыта я знал, какими целительными могут быть разрывы в биографии. Я не мог ставить Хайко в упрек его давно оплаченный долг из прошлого. Во-первых, как его бывший адвокат, я был обязан соблюдать конфиденциальность. И во-вторых, мои тогдашние действия тоже были неправомерны. Себе самому я смог простить мое прошлое. Так почему бы мне не поступить так же и по отношению к Хайко?

Олаф стал Хайко. И Катарине нравился Хайко. А Хайко, очевидно, нравилась Катарина. Пусть эти двое сами выяснят, какая часть прошлого друг друга играет роль для их совместного будущего. Я решил относиться к тому, что я знал о Хайко, позитивно. Буду с ним так же откровенен, как и с любым человеком, чьей подноготной я не знаю.

– За новые старты! – поднял я тост.

В этот момент я вознамерился