Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

слышит, но улавливает мозгом. От нуля до шестнадцати герц. Колебания возникают при движении воды в карстовых пустотах, при подвижках грунта. Инфразвук вызывает панику, тошноту, рвоту, галлюцинации. Хотите знать почему, посидите в библиотеке, книги не зря придумали. Так что никакой мистики, Глеб Максимович, сплошная физика. А что там немцы искали… понятия не имею. Может, ту же руду. Хотя зачем, спрашивается? Больше негде, что ли? Может, редкоземельные металлы. Вполне допускаю, кстати, что у немцев всегда с ресурсами туговато было.

— Угрюмов перед смертью связывался со Смоленском, — сказал Глеб. — Просил прислать специалистов для обследования урочища. Геологи, геодезисты, геофизики… Я, к сожалению, немного в этом понимаю.

Борис Алексеевич и Любовь Георгиевна удивленно переглянулись.

— Геологи? Геодезисты? — переспросил краевед. — Странно, Павел Евдокимович нам об этом ничего не говорил.

— Может быть, боялся? — негромко предположила Любовь Георгиевна. — Он в последнее время… прятаться от всех стал — другого слова не придумаю. Даже нам многое недоговаривал, хотя у нас всегда были доверительные отношения. Мы пару дней назад зашли его проведать — так Катюша сказала, что он спит, лучше не беспокоить. А на следующую ночь — этот проклятый пожар… — Она опять хлюпала носом, вытирала глаза платочком.

Борис Алексеевич обнял ее за плечи и посмотрел на гостя поверх очков.

— Скажите, Глеб Максимович, это на самом деле был… поджог? Слухи по деревне ходят. И якобы дверь в дом кто-то заблокировал…

— Не могу сказать, — покачал головой Глеб. — Официально экспертизу еще не проводили. Но пожарные считают, что так и есть.

— Вы думаете, его убили за то, что он много знал? — Борис Алексеевич с усилием сглотнул. — Но это неправда, товарищ участковый. Павел Евдокимович ничего не знал. Хотел узнать — это да…

«Но заявку на обследование урочища все же успел сделать», — подумал Глеб, а вслух сказал:

— Я об этом не думаю, товарищ Климов, всего лишь проясняю обстоятельства трагического инцидента и того, что с ним может быть связано. Вы никаких чужих в последнее время у дома Угрюмовых не замечали?

— Да думали уже с Любашей об этом, — тяжело вздохнул Климов. — Нет, никого из чужих не видели, товарищ участковый, только все свои…

— Посетители в последнее время у Павла Евдокимовича бывали?

— Да, конечно же, — пробормотала Любовь Георгиевна. — Кто же его бросит? Павел Евдокимович всегда в самой гуще народа был… Григорий Петрович Пригорницкий раз в неделю приезжал. Василий Егорович Карпов часто захаживал. Мишка Громов как-то Клавдию Ивановну привез — секретаршу Егора Васильевича, она узелок с продуктами Угрюмову привезла — в райисполкоме спецпаек по спискам выдали…

— Понятно. Ну, хорошо, не буду больше вам докучать, товарищи. Еще раз примите соболезнования в связи с утратой, мы еще увидимся, — сказал Глеб, пошел к дверям, но у порога вдруг остановился:

— Последний вопрос, Борис Алексеевич. Есть объяснение бесследным пропажам людей в Маракане? Разумеется, строго научное объяснение.

— Извольте, — кивнул Климов. — Например, такое: люди проваливались в карстовые пещеры, наполненные угарным газом. Просто земля уходит из-под ног, не успеваешь опомниться и…

— Спасибо. — Глеб любезно улыбнулся и вышел за дверь. Сразу в нос пахнуло сыростью с далеких огородов…

Глава седьмая

Небо, еще недавно светло-сиреневое, насыщалось темными тонами, превращалось в фиолетовое. Глеб прохаживался возле деревенского клуба, погруженный в свои думы. Из клуба доносились редкие и какие-то задумчивые удары молотком — бригада столяров, выписанная из района для восстановления полового покрытия, работала ударно, даже по вечерам.

Ситуация вокруг урочища яснее не становилась, наоборот, все больше и больше запутывалась. Геологические разломы, инфразвук… Если немцы там работали почти два года, то как у них обстояли дела с нервами? Дело привычки? Почему Угрюмов вызвал именно геологов? Что он им хотел показать? Или вовсе не геологи имелись в виду, а геологи, геодезисты и прочие картографы — всего лишь прикрытие?

Он вздрогнул — незаметно подошла Василиса, как-то хитро смотрела ему в глаза.

— Добрый вечер, Глеб. Ты такой задумчивый… Я не помешала?

Мгновенно из головы вылетели все посторонние мысли. Улыбка на суровом милицейском лице расползлась от уха до уха. Осталась только она — манящая, привлекательная, такая хорошенькая в сумерках (да и не только в сумерках). Пришла все-таки! Конечно, обещала, что придет, но всегда ведь остается место сомнениям…

— Василиса… — Он сделал шаг, чуть не обнял ее на радостях, но вовремя опомнился и отдернул руки. Она заметила этот порыв и немного оробела.

— Боялся, что ты не придешь, — признался Глеб. — Мысли всякие в голову лезли — одна другой серьезнее…

— Но я пришла, — вздохнула Василиса. — Отцу сказала, что сбегаю на час-другой к подружке Надежде в Обводный переулок, а сама — сюда…

— Так отец не знает, куда ты пошла?

— Нет, — покачала головой Василиса, — решила не рисковать. Ты пойми правильно, Глеб, он хорошо к тебе относится — но это днем, в рабочее время. Считает тебя ответственным и грамотным работником, по недоразумению попавшим в дурацкую ситуацию. Но, прости, не знаю, как бы он отнесся к тому, что… — Василиса запнулась, потом продолжила: — Ну, ты понимаешь. Он может быть вспыльчивым, в минуты гнева может даже не ладить с головой, но он хороший человек.

— Я знаю. И все понимаю. Но мы же просто решили погулять, и часа-другого нам, конечно же, хватит. Куда пойдем?

— Ой, знаешь, в этой деревне так много мест, куда можно пойти… — И они одновременно засмеялись.

— На задворках клуба есть подобие сквера, — вспомнил Глеб. — Дорожки, кусты, а в центре — девушка с веслом и горнист с отколотым горном. Немцы в оккупацию сломали почему-то только горн. Пойдем в сквер. Надо всего лишь перебраться через вон ту канаву.

— Страшновато там, — поежилась Василиса.

— У меня пистолет есть.

— О, это все меняет, — прыснула Василиса и взяла его под руку. — Ладно, веди меня, Сусанин. Ту сторону клуба, как и другую сторону луны, я никогда не видела…

Они гуляли в полумраке по сухим дорожкам, когда-то засыпанным щебнем. Неухоженный кустарник оброс молодыми глянцевыми листочками. Из-за ветвей с подозрением поглядывала девушка с веслом — бледная, как и вся масса строителей социализма, которую она представляла. Вечер был теплый, почти безветренный, с потемневшего неба взирали выпуклые звезды. Про созвездия и галактики сегодня не говорили. Вся деревня находилась в шоке от того, что случилось с Угрюмовыми, и Василиса не была исключением.

— Нет слов… — бормотала она. — Мы не дружили с ними, я Павла Евдокимовича лишь два раза видела… Отец к нему иногда заходил — я передавала пышки, которые сама пекла… Детишек очень жалко, такие хорошенькие были… Витька постоянно с деревянной саблей бегал, фашистов в