Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

Ратибор не взревел. Он не вскочил с лавки. Но Донна увидела, как его огромная фигура в лунном свете качнулась вперед, словно от сильного удара под дых. Пальцы князя, сцепленные в замок, побелели до синевы, а массивные серебряные обручи на запястьях натянулись на вздувшихся венах.

— Доброгаст — это имя князь выдохнул так тихо, словно выплюнул запекшуюся кровь. — Старый пес моей матери. Он нянчил меня, когда я еще деревянным мечом крапиву рубил. Он судил тех, кто нарушал закон моего дома И теперь он сам ворует у моего сына? Продает южанам мои леса?

Донна старательно отогнала от себя возникшее в памяти видение: старая княгиня велела начинать казнь, сославшись гридням на решение старшего воеводы Доброгаста. Нет, это была не месть. По крайней мере, Донна заставила себя верить, что не месть. Но первое, с чего она начала, вернувшись в терем Ратибора, это был он. Теперь каждый шаг Доброгаста и его сыновей был у нее под подозрением. Теперь она безмолвно следила за каждым его взглядом и шепотом.

— Не только леса, Ратибор, — из глубины черного капюшона раздался ее низкий, гортанный голос, и в ночной тишине он прозвучал как шорох сухого камыша. — Доброгаст продает твое время. Он стар, Лютый. Он помнит тебя испуганным отроком, а твою мать — княгиней, чьему слову подчинялся весь детинец. Для него ты до сих пор лишь мальчишка, временно занявший отцовское место за дубовым столом. Старик знает: его собственный век на исходе, и он хочет оставить своим внукам не твои сухие благодарности, а жирный кусок южной земли. Медленно, по одной веси, он отдает пограничье врагу, уверяя тебя, что там лишь мор да пустые болота. Твои угольные знаки и резы кричат о его сытости, Ратибор. Пока твоя малая дружина затягивает пояса, амбары Доброгаста полны привозного зерна. Но он не просто берет серебро с юга — он готовит гнездо для твоих врагов. На следующей седмице он поедет туда снова собирать дань с рубежей. Но трем родам он уже объявил, что могут заплатить на две трети меньше, если заключат союз с южным князем вместо тебя.

Князь медленно поднялся. Без пояса, в белом льне исподней рубахи, он казался сейчас огромным разгневанным духом этих мест. Напряжение в его широких плечах было пугающим — так замирает медведь перед тем, как сломать хребет нападающей стае.

— Кровью Доброгаста я детинец сейчас умывать не стану, — глухо произнес Ратибор, глядя прямо в темноту ее капюшона. — Дружина не поймет казни без доказанной вины. Начнется резня.

Он прошелся по комнате и замер напротив силуэта в черном.

— На следующей седмице я отправлю Доброгаста на дальний южный рубеж — не с лучшей сотней, а с теми, кто давно ест из его руки. Пусть думает, что я доверяю ему. Пусть выведет своих из детинца сам. А на пограничные три веси — князь хищно прищурился, — на пограничные веси поедет мой сын. Как мое слово и моя кровь.

Донна под черным льном невольно вскинулась, ее сердце испуганно пропустило удар. Светозар! Ему всего одиннадцать, отправить его на границу, пусть и с охраной… Но она тут же взяла себя в руки. Дрожью князя не проймешь. Тень должна говорить голосом разума, а не материнского страха.

— Светозар объявит старостам, что Доброгаст воровал их серебро, и отныне дань они повезут прямо сюда. К твоим весам, Тень. Но мальчику нужен надежный щит. Светозар — воин, но он еще мал. Нужен воевода, который пойдет с ним и не продаст южанам.

— С кем ты вышлешь княжича, Лютый? — ее гортанный шепот прозвучал ледяным вызовом.

— Радша, — не задумываясь, отрубил Ратибор. — Он предан мне, как пес. Его меч не знает осечки.

— Радша глуп, — безжалостно отрезала Донна. — Он умеет только рубить. Южане обведут его вокруг пальца на первой же лесной развилке, и он даже не поймет, как выведет сотню прямо под стрелы.

Князь недовольно хмыкнул, меряя шагами темноту покоев.

— Тогда Вышата. Он хитер, его лесные люди уважают.

— Вышата слишком глубоко кланяется старейшинам, — покачала головой Тень. — Он в кровном родстве с зятем Доброгаста. Если старик тайно пришлет ему гонца с границы, Вышата закроет глаза на все. И не станет подставлять родича ради твоего одиннадцатилетнего сына.

— Твердислав! — уже сдерживая глухой рык, бросил Ратибор. — Он чист передо мной!

— Чист, потому что труслив, — Донна сделала шаг, останавливаясь у самого косяка, так что луна полностью высветила ее неподвижный черный силуэт. — Твердислав испугается имени южного князя. Стоит на рубеже показаться чужой дозорной ладье, он уведет Светозара обратно под стены детинца, опозорив твое имя. Твердислав хорош рядом с тобой, а одного его пускать нельзя.

Ратибор остановился прямо напротив проема. Его ясные глаза горели яростью безысходности.

— С кем же тогда мне послать единственного сына, если вокруг меня, по твоим словам, одни дураки, трусы и предатели?!

— Пошли Бренна, — тихо, но твердо произнесла Донна.

Князь замер, недоверчиво вскинув брови. Серебряные обручи на его руках тускло блеснули.

— Бренна? — Ратибор презрительно усмехнулся. — Молодого щенка? Он только-только вошел в силу. Его род за последние десять лет совсем притих в детинце, они носа не смеют высунуть после того, как…

Он оборвал себя и не договорил: после того как этот род не уберег единственную женщину, чье имя до сих пор было болью в его тереме.

— Бренн горяч и неопытен, Тень. Почему он?

— Потому что он молод и голоден до славы, Лютый, — ровно ответила Донна, а под черным покрывалом ее пальцы сжались до боли.

Бренн был ее кровью — сыном отцовской сестры, последним молодым мужчиной из рода покойного воеводы. Их род подвинули, лишили голоса, и парень задыхался на вторых ролях. Донна не раз замечала, что тот мечтает доказать, чего стоит его имя.

— Бренн обижен. С чего бы ему сейчас проявлять преданность?

— Доброгаст для него — дряхлый старик, занявший чужое место у очага. Бренн не станет помогать южанам. Он вцепится в этот шанс зубами, чтобы защитить твоего сына и вернуть честь своему дому. Дай ему эту сотню, Ратибор. Проверь щенка в деле.

— Пусть будет по-твоему, Тень, — глухо произнес Ратибор, и серебряные обручи на его руках в последний раз тускло звякнули в лунном свете. — Бренн пойдет с моим сыном. Если парень сбережет Светозара и вернет мне пограничные веси — я отдам ему место Доброгаста у моего очага. Если предаст лично скормлю его болотным псам.

Князь на мгновение замолчал, его ясные глаза