День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– А Натали Уэлвертон?

– Пусть является, если ей угодно. Мне до нее нет дела.

– Почему же ваш отец требовал, чтобы вы женились на этой девушке?

– Он не объяснил причины, это должно было принести мне честь и счастье, – отвечал Стенхоп.

– А найдете ли вы честь и счастье в союзе со мной? В моей жизни есть что-то темное, чего я не могу объяснить. Что, если это бросит тень на ваше доброе имя?

Молодой человек побледнел.

– Простите меня, Мэри, но я хотел бы знать, просто ли ваш отец странный человек или за его непонятным поведением кроется что-нибудь преступное, что может бросить на нас тень стыда и позора?

– Мой отец был моим единственным другом и учителем. Если о дереве судят по его плодам, то и о моем отце вы можете судить по тому, как он воспитал мой ум и мое сердце. Он учил меня всегда только добру и оказывал мне самые нежные заботы.

– Он сделал из тебя совершенное создание! – воскликнул Стенхоп, горячо прижимая ее к сердцу. – За это ему можно все простить. Может быть, нам удастся исцелить его от его страха. Если бы он только сказал мне…

– Как знать, может быть, мы не увидим его больше. Он простился со мной надолго, и я не знаю, где он. Это глубоко печалит меня.

– Странно, чрезвычайно странно, – пробормотал Стенхоп. – Вероятно, он думал…

– Я вам скажу, что он думал, – он хотел выразить согласие на наш брак. Иного объяснения его поступкам я не могу найти. Поверьте, я никогда не сказала бы этого, если бы вы не спросили меня, согласна ли я быть вашей женой. Теперь вы должны узнать все, что знаю я сама.

– Я этого не понимаю, Мэри. Почему он тогда заставил меня напрасно ждать своего возвращения? Должен же он был как-нибудь объяснить тебе, почему вы уезжаете без меня.

– Он сказал, что я должна сейчас же следовать за ним и что тот господин сделает необходимые распоряжения и приедет потом. Мы вышли через черный ход на улицу, где нас уже ждала карета!

– Вот как! Значит, все было заранее обдумано?

– По-видимому, да, не правда ли? Когда мы сидели в карете, отец был печален, но в его словах звучало столько любви! Он целовал меня, и мои щеки были влажны от его слез. Мы ехали уже довольно долго, как вдруг он нагнулся ко мне и прошептал…

– Говори дальше, милая.

– «Я привезу тебя в дом, где ты встретишь молодую даму и господина. Будь другом этой дамы – она вдова и… – Замешательство Мэри было так велико, что голос ее понизился до шепота. – И выходи замуж за этого господина. Ты сделаешь счастливым твоего отца на старости».

На лбу Стенхопа легла глубокая складка.

– А что отвечала ты?

– Разве и это я должна сказать? Что я могла ответить ему… Я только спросила: «Где мистер Уайт? Я думала, что ты повезешь меня к его знакомой?» Я и не подозревала, что это и в самом деле так было, и в тот вечер думала только о вас.

Он горячо поцеловал ее в лоб. Да, она была невинна и чиста, она не знала ничего о расчетах отца.

– Это хорошо, ты всегда должна думать обо мне одном. Что же отвечал твой отец?

– Он спросил меня, действительно ли вы мистер Уайт, и долго молчал, я думаю, от удивления. Мешок с деньгами он дал мне, когда карета остановилась перед домом. Потом он простился со мной и сказал, что может оставить меня здесь без страха, потому что о будущем моем позаботятся. Куда он едет, он не может сказать мне, но он всегда будет в состоянии следить за моей судьбой и радоваться моему счастью. Я не должна искать его, не должна ни с кем говорить о нем, пока он сам не появится снова. Я должна была называться Мэри Далтон, дама ожидала меня под этим именем. Так я приехала в этот дом и опять увидела вас, но как все изменилось!..

Она подняла на него глаза, губы ее дрожали, щеки горели от стыда и волнения. Она сказала все и облегчила свое сердце. Как очаровательна она была с венцом белокурых волос над чистым лбом! Сколько чувства светилось в ее глазах, обаянию которых он не мог противиться! В любви этой чудной девушки почерпнет он надежду, мужество, она вдохновит его на все высокое и прекрасное. Жизнь без нее казалась ему теперь немыслимой.

Странные обстоятельства, сопровождавшие ее появление в доме, таинственность, окружавшая личность ее отца и ее самой, сомнения и неприятности – все было забыто в эту минуту.

– Мэри, я люблю тебя всем сердцем, – воскликнул он, – и еще раз спрашиваю тебя, хочешь ли ты быть моей?

Как ни велико было ее счастье, оно не отуманило ее. Тихо отняла она от него руки и, собрав все силы, ответила твердо:

– Сегодня я не могу дать ответ. Дайте мне с неделю прожить здесь, чтобы это решить. Если замечу в вас какое-либо колебание, если в душе вашей возникнет сомнение, которое нарушит ваш мир или заставит вас раскаиваться в принятом вами решении, то напрасно вы будете стараться удерживать меня. Лучше я сойду в могилу с разбитым сердцем, чем прочту когда-нибудь в глазах мужа недоверие к моему прошлому и страх за будущее. Сохрани меня Бог от этого!

Слова ее произвели на Стенхопа глубокое впечатление. Он понял, что всякая попытка поколебать ее решение будет напрасной, и покорился неизбежной отсрочке.

Глава XIX

Кризис

В тот же день после полудня Флора привела в исполнение свой план – поехала к миссис Делапен в надежде получить от нее объяснение тех странных обстоятельств, которыми сопровождалось появление Мэри в ее доме, однако ей не удалось достигнуть своей цели. Миссис Делапен, очень почтенная дама и старинная приятельница покойной матери Стенхопа, упорно обходила молчанием все предлагавшиеся ей на этот счет вопросы. Но когда из слов Флоры она узнала, что Стенхоп принимает горячее участие в судьбе девушки, то высказала большое удовольствие и прибавила, что может только поздравить его с удачным выбором, потому что этот брак казался ей во всех отношениях подходящим для него. Флора была до некоторой степени успокоена этим ответом, хотя вынуждена была вернуться домой, не узнав того, что хотела.

Прошло три дня. В роскошном доме на Пятой авеню