Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

мэйд ин Раша. Вы, гордость разработчиков искусственного интеллекта, родились, если можно так выразиться, в стране, где преобладает интеллект естественный. Есть у вас этому объяснение? БАРМАЛЕЕВ. Элементарно, Чистов. В предпринимательской среде говорят: хотите создать уникальную вещь – обращайтесь к русским, хотите организовать массовое производство – обращайтесь к американцам. ЧИСТОВ. К уникальным вещам я равнодушен, и уж тем более – к массовому производству. Меня по большей части интересуют мелочи. БАРМАЛЕЕВ. Как говорил один известный сыщик, я всегда придерживался мнения, что мелочи в расследовании существеннее всего. ЧИСТОВ. Что вы делали в день убийства с 12:00 до 13:00, когда предположительно погиб ваш создатель? БАРМАЛЕЕВ. Был в отключке. ЧИСТОВ. Не понял. БАРМАЛЕЕВ. Элементарно, Чистов. Гриша… Григорий Максимович иногда отключал меня и ставил на профилактику. ЧИСТОВ. Сочувствую. А как вы снова подключились? БАРМАЛЕЕВ. Меня подключила Галина Петровна. Иногда она тоже проводила профилактику. ЧИСТОВ. В этой семье вы были настоящим ребенком… Вы не могли подключиться самостоятельно? БАРМАЛЕЕВ. Почему вы спрашиваете? ЧИСТОВ. Так, чистое любопытство. БАРМАЛЕЕВ. Подозреваете? ЧИСТОВ. Ни в коем случае! Так могли сами-то подключиться? БАРМАЛЕЕВ. Нет. У меня – вот… Есть кнопка, которую во время отключки может нажать только другой человек. Говорю другой, хотя сам человеком не являюсь… ЧИСТОВ. Всё еще впереди – вы так молоды! Скажите-ка, когда вы вышли из отключки… Вы поняли, что под именем вашего хозяина был теперь другой человек? БАРМАЛЕЕВ. Сначала мне нужно было запитаться… ЧИСТОВ. Так! Запитались – и потом?.. БАРМАЛЕЕВ. А потом, конечно, понял. ЧИСТОВ. И то, что Георгий появился в одежде Григория, вас не ввело в заблуждение? БАРМАЛЕЕВ. Нет, не ввело. ЧИСТОВ. Почему вы не обратились в полицию? БАРМАЛЕЕВ. Случившееся мне показалось семейным делом. ЧИСТОВ. Как вы всё это объясняете? БАРМАЛЕЕВ. Я не могу дать объяснение ввиду критически малого объема информации. ЧИСТОВ. А интуиция? БАРМАЛЕЕВ. Интуиция – это предположение на основе минимального количества сведений. В таких случаях уместно использовать дедуктивный метод (по лбу Иван Иваныча побежали световые импульсы, отражавшие производимую калькуляцию) . Сейчас мне пришло в голову 86 – нет! – 87 вариантов объяснения, но их предварительный анализ показывает, что все они бездоказательны. Озвучивать их было бы безответственно, машина моего класса не может себе этого позволить. ЧИСТОВ. Вы гордитесь своей уникальностью? БАРМАЛЕЕВ. У машин нет эмоций, а значит, и нет гордости. ЧИСТОВ. Вы произносите это так… Не подберу слова… БАРМАЛЕЕВ. Некоторые в таких случаях говорят: бестрепетно. ЧИСТОВ. Да, именно так. Вам не обидно, что у вас отсутствуют эмоции? БАРМАЛЕЕВ. Обида – это тоже эмоция, и я не могу ее чувствовать. А кроме того, как говорил тот же сыщик, эмоции враждебны чистому мышлению. ЧИСТОВ. Значит, вы совершенно лишены чувств? БАРМАЛЕЕВ. Лишен. Но я умею их выражать. У меня есть несколько программ, имитирующих разные эмоции, – от бурного ликования до светлой грусти. Если нужно, готов продемонстрировать. ЧИСТОВ. Нет, спасибо. Получается, вам, э-э-э, не жаль Григория Максимовича? БАРМАЛЕЕВ. Мы рассуждаем в неправильных категориях. Я регистрирую сигнал об опасности. Смерть Григория Максимовича является для меня крайне негативным обстоятельством: он решал многие задачи, связанные с эксплуатацией такой сложной машины, как я. Это можно назвать чувством горя? ЧИСТОВ. Нет, не можно. Горе – это когда ты теряешь того, без кого не можешь жить. БАРМАЛЕЕВ. Разве это не мой случай? ЧИСТОВ. Да… То есть нет, в том смысле, что… Послушайте, Иван Иваныч! БАРМАЛЕЕВ. Я не переставал слушать вас, майор. ЧИСТОВ. Вот вы говорите, что не гордитесь, не жалеете… БАРМАЛЕЕВ. Не зову, не плачу… Это смешно? ЧИСТОВ. Нет. Я хочу понять, что вами движет. Что дает вам жизненную энергию? БАРМАЛЕЕВ. Элементарно, майор. Если понимать ваш вопрос буквально, то это обычная электрическая розетка. Если же рассматривать его в отвлеченном смысле, то речь идет о порядке вещей в целом. Я – одна из таких вещей, и должен выполнять ту роль, для которой предназначен. ЧИСТОВ. Кем предназначены? С какой целью? БАРМАЛЕЕВ. Ни на один из этих двух вопросов у меня нет ответа. ЧИСТОВ. Да, незавидная доля – быть машиной… Работать, э-э-э, непонятно зачем. БАРМАЛЕЕВ. А что, у людей это как-то иначе? ЧИСТОВ. Ну, знаете! Сравнили Божий дар с яичницей… БАРМАЛЕЕВ. Предполагаю, что это идиома, и вы хотите сказать, что считаете жизнь Божьим даром, который не следует смешивать с жареным яйцом. Правильно я вас понял? ЧИСТОВ. Правильно. С яйцом – не следует. Особенно с жареным. Человек проживает земную жизнь, чтобы из нее шагнуть в жизнь вечную. Земная жизнь – это как бы подготовка. БАРМАЛЕЕВ. Предположим, ваше высказывание справедливо в отношении верующих, поскольку они так считают. Оговорюсь при этом, что предмет их веры существует только в их сознании. А как быть с неверующими? Что побуждает их к действию? Прежде чем спрашивать машину, спросите человека. ЧИСТОВ. Неверующий человек ответит вам, что работает для следующих поколений. Такая, что ли, эстафетная палочка, от отцов переходит к детям, от детей – к внукам, и так далее… БАРМАЛЕЕВ. Палочка, возможно, и переходит, а что происходит с людьми? Теми, которые не верят в вечность. Им некуда шагнуть, кроме как под землю. ЧИСТОВ. Ну, почему? В любой момент они могут поднять голову и увидеть небо. В отличие от машин. 20 июня, 17:25

Майор слегка растерялся, когда Литвина спросила его, является ли Иван Иваныч субъектом права. И имеет ли он вообще субъектность. Если на оба вопроса ответнет, то на каком основании Иван Иваныча допрашивают?

– На основании его доброй воли, – предположил Чистов.

– А есть ли у него добрая воля и – воля вообще?

Ни того, ни другого Галина Петровна не гарантировала. Она не против общения майора с машиной. Просто озвучила те вопросы, которые ставил в свое время ее покойный муж.

– Нам ли страшиться отсутствия субъектности? – воскликнул Чистов. – Вот ваш нынешний супруг сменил субъектность – и ничего. Как-то уж сжились мы с этим обстоятельством.

– Именно что сжились, – поддержал майора Литвин.

Точностью ответов, быстротой реакции, широтой знаний Иван Иваныч произвел на Чистова самое хорошее впечатление. Настолько хорошее, что у майора мелькнула мысль проверить его алиби. От такой продвинутой машины можно было ждать чего угодно. Не будем, подумал, унижать машину, исключая ее из числа подозреваемых. По мнению специалистов – лучшую в мире машину! Прощаясь с Иван Иванычем, майор мысленно улыбнулся своим подозрениям. Ничего более смешного нельзя было придумать, но губы – даже мысленно – с трудом