Тайна кровавой ночи - Евгений Евгеньевич Сухов

родимую, по бутылке в день каждодневно, закусывая соленым огурчиком и не дуя в ус. Можно было обзавестись стадом дойных коров в двадцать пять голов. И затеять торговлю молоком по восьми копеек за бутылку (а то и по гривеннику) и говяжьим мясом по шестидесяти копеек за фунт. А можно было открыть собственное дело, заарендовав помещение под лавку или магазин. И торговать там теми же мясом и молоком — товарами ходовыми, завсегда имеющими спрос. Следовало только заплатить за промысловое свидетельство на мелочную (покуда) торговлю пятнадцать рублев да за торговый билет еще шесть.

Словом, применение свалившимся с неба деньгам можно было найти вполне неплохое, ежели грамотно рассудить. А можно было и присовокупить к полутора тысячам рубликов еще столько же. А то и поболе, ежели столь прибыльное дело грамотно поставить. Словом, попутал Зиновия Ивановича Шиманова бес — так сказывают в подобных случаях. И оно, скорее всего, так и есть.

В бытность в городе Цивильске Зиновий Шиманов повторил свой трюк с фальшивыми бумагами. Поскольку он к нему готовился — подобрал нужные бумаги и кое-какие подправил, — все прошло гладко: купец Николай Петрович Зурбатов бумаги подписал и выдал аванс в размере трех тысяч рублей, заявив, что надеется на долгосрочное сотрудничество с «Товариществом братьев Г. А. и В. А. Власьевых».

— Оно ведь будет взаимовыгодным, верно? — заявил с надеждой купец Зурбатов, крепко пожимая руку Зиновию Шиманову.

— Верно… — соглашаясь, кивнул тот. — Я непременно доложу об этом своему руководству, — заверил купца Зурбатова выездной приказчик, ухмыляясь в душе, и они расстались, весьма довольные друг другом.

Так Зиновий Иванович стал богаче еще на три тысячи рублей.

* * *

«Где блины — там и мы». Так приговаривали в старину, и поговорка эта, пропахшая дымком печи да топленым маслом, не выветрилась и поныне. Сменились времена, иные заботы легли на людские плечи, а стоит лишь где-нибудь зашипеть сковороде да разлиться по избе теплому, румяному духу, глядишь, и поговорка снова оживает, словно и не было между прошлым и нынешним веком никакой разлуки.

Потому что времена меняются — меняются нравы, покрой одежд и сама речь людская, — а человек остается все тем же. Как сидел он у входа в пещеру, прижимая к груди свой нехитрый скарб, так и ныне сторожит границы уже иных владений. Все так же ненавидит врагов, завидует удачливым, спорит, ссорится, воюет — из-за любви, из-за власти, из-за права первым протянуть руку к добыче. Лишь обличье изменилось у извечной борьбы. Тогда — теплый угол у костра, лишний ломоть дымящегося мяса, шкура потолще да женщина, что согласится делить очаг. Теперь — кабинеты, счета, титулы и слова погромче. А суть одна и та же: вечная, упрямая, почти звериная жажда урвать себе место под солнцем, будто это солнце когда-нибудь принадлежало кому-то одному.

Зиновий Иванович будто разговелся и оскоромился после долгого срока потребления постной пищи и, отправляясь в очередную командировку в славный город Козьмодемьянск, уже знал, что снова постарается смошенничать или, как говорят фартовые ребята, «сходить по музыке».

Город Козьмодемьянск, что стоял на высоком берегу Волги, небольшой, да ладный. После пожара, спалившего город в 1833 году, город вновь отстроился уже по точному плану, утвержденному самим государем императором Николаем Павловичем, — прямые широкие улицы, каменные дома на центральных улицах, учебные заведения, включая женское училище; банк, лечебница почти на сотню коек; библиотека, два лесопильных завода и один пиво-медоваренный. А еще семь церквей и одна старообрядческая молельня. Словом, все как надо, не хуже и не лучше других.

Близ Базарной площади на Успенской улице возвышался большой двухэтажный каменный дом купца Ивана Яковлевича Голубовского, старика старообрядца годов семидесяти, но все еще бодрого и весьма деятельного в коммерческом плане. Торговал купец чаем и сахаром, закупаясь на Нижегородской ярмарке и в Казани; держал несколько прибыльных бакалейных лавок, в том числе и на первом этаже собственного дома, являлся пайщиком обоих лесопильных заводов Козьмодемьянска. Ну и еще имел кое-что по мелочи, вроде магазинчика колониальных товаров и лавки детских игрушек… Годовой оборот от торговли составлял двести пятьдесят тысяч — весьма немалый, надо сказать, для уездного городка. Так что с полным правом его причисляли к богатейшим купцам, близким к уровню именитых граждан. К купцу Голубовскому в конце февраля 1904 года и приехал из Казани с предложением купить большие партии чаю и сахару коммивояжер Зиновий Иванович Шиманов с подложными рекомендательными письмами и внешностью, вызывающей доверие…

Образцы привезенного Шимановым товара Ивана Яковлевича устроили, да и цена их показалась купцу Голубовскому приемлемой.

Составили соглашение на закупку чая и сахару всего на сумму пятнадцать тысяч рублей с копейками при авансе в тридцать процентов. Зиновий Шиманов аванс в пять тысяч рублей принял, написал расписку и вручил ее Голубовскому. Купец, прочитав расписку, хмыкнул, но ничего не сказал и пригласил коммивояжера отобедать «чем бог послал». Шиманов согласился и, усаживаясь за стол и оглядывая многочисленные закуски и разносолы, не углядел, как Голубовский что-то сказал своему слуге и тот быстренько собрался и почти бегом покинул дом.

Зиновий Иванович не без удовольствия откушал отменной мясной селяночки, с превеликим удовольствием заел первое блюдо кусищем задней части жареного поросенка с хрустящей корочкой и жирным куском запеченной белорыбицы, — рыбы поистине царской и отменно нежной на вкус. Не побрезговал Шиманов отведать и «Смирновской» водочки с маринованными опятами и хрустящими на зубах солеными лисичками с легкой, едва уловимой горчинкой. Потом пили кофей с ликером, как и положено было в знатных и богатых городских домах, держа чашку с кофеем за дужку и оттопыривая мизинец. Насытившись как никогда, коммивояжер Зиновий Шиманов поблагодарил хозяина за столь знатное угощение и с большим уважением тепло с ним распрощался. А выйдя из дома, гость купца был принят под белы рученьки помощником исправника и двумя полицейскими стражниками в папахах и шинелях с черными петлицами. Вышедший на крыльцо проводить коммивояжера старик купец Голубовский на прощание сказал:

— Перед тем как с тобою дело иметь, я кой-какие справки о тебе навел. Оказалось, ты, мил человек, мошенник первосортный и самый что ни на есть пройдоха. Бывай покуда и боле мне на глаза лутче не показывайся. Не то измордую и зенки твои бесстыжие повыковыриваю…

Так окончился деловой вояж выездного приказчика Зиновия Шиманова в славный город Козьмодемьянск, основанный, по преданиям, самим Иваном Васильевичем Грозным, возвращавшимся вверх по Волге из победного Казанского похода…

Глава 12. На меня гляди, гадина!

Зиновия Шиманова провели в Козьмодемьянское уездное полицейское управление, где для