Ночь в замке - Вероника Генри

пользуйтесь ее помощью на полную катушку. Только она может быть довольно напористой, поэтому не позволяйте ей навязывать вам что-то такое, чего вам не хочется. Кроме того, она воображает, что когда-то давным-давно ее семью выжили из шато, так что, я подозреваю, мадам считает себя его законной хозяйкой. Впрочем, как и все в Барле.

К обеду внутренности плиты были разложены на простыне на полу кухни. Ей требовалась операция на открытом сердце и усиленное внимание Ива, эксперта по «Лаканшам», если верить мадам КК. Он каким-то волшебным образом материализовался в шато благодаря ее усилиям, за что Лизмей была несказанно ей благодарна. Она даже не знала бы, с какой стороны подступиться к поискам, поскольку представления не имела ни как называется французский эквивалент «Желтых страниц», ни кто именно ей нужен.

Ив некоторое время качал головой и прищелкивал языком, с мрачным видом разглядывая металлические внутренности, потом закурил и провел пятерней по всклокоченным волосам. В своих бежевых вельветовых брюках в обтяжку и коричневой кожаной куртке он походил скорее на учителя рисования, чем на специалиста по ремонту плит.

– Ладно, давай не будем стоять у него над душой, – сказала Лизмей Пирсу. – Пойдем пройдемся по дому и посмотрим, во что мы ввязались.

Она чувствовала, что ее начинает накрывать тихая паника. Хотя они планировали переезд несколько недель, все это было на расстоянии, теперь же на месте все стало выглядеть чуть по-иному.

В каком-то смысле шато было еще более очаровательным, чем она помнила. Так бывает, когда смотришь на очень красивого человека: чем пристальнее вглядываешься в его черты, тем больше осознаешь, насколько они совершенны, как безупречно уравновешивают друг друга. Шато было спроектировано таким образом, чтобы все в нем пребывало в идеальной гармонии. Простота каменного пола контрастировала с теплотой деревянных панелей на стенах, которые, в свою очередь, оттеняли сливочный оттенок штукатурки над ними. Люстры и светильники повелительно искрились и сверкали, уверенные, что висят в точности там, где нужно, чтобы осветить комнату, в которой находятся. Окна были расположены с таким расчетом, чтобы из них открывался вид на обсаженную деревьями аллею или на озерцо. Ничто здесь не было случайностью. Везде безраздельно царствовали симметрия, перспектива и пропорции.

Однако возраст и годы запустения взяли свое. По оштукатуренным стенам местами змеились трещинки, на каменном полу виднелись щербинки, деревянные панели были тронуты гнилью. По комнате расползалась плесень, оставляя свои следы в самых неожиданных местах; здесь и там темнели пятна сырости. Наверху дела обстояли еще хуже. Предыдущие владельцы, судя по всему, жили на нижнем этаже, а на все остальное попросту махнули рукой.

– О господи, – сказала Лизмей, морща нос от затхлого запаха.

– Это мелочи, – отмахнулся Пирс. – Мы знаем из результатов обследования, что никаких конструктивных проблем здесь нет. Отопление работает. Нужно просто его включить. И электричество в порядке. Это просто косметика.

– Просто косметика?.. – Лизмей посмотрела на выцветшие обои в главной спальне и, протянув руку, оторвала длинный лоскут. Он отошел практически безо всяких усилий. – А с этой кошмарной мебелью что мы будем делать? Они оставили здесь все ненужное старье. Мы за него ни пенни не выручим.

– Наймем кого-нибудь с фургоном, чтобы все это вывезли, – легкомысленно отмахнулся Пирс. – Вот увидишь, без этого хлама тут все сразу будет выглядеть намного лучше.

Сложность была в том, что они хотели создать в шато менее формальную атмосферу, чтобы гости не испытывали неловкости и не чувствовали себя не в своей тарелке. При этом каким-то образом надо было сохранить его дух. Именно это супруги собирались сделать изюминкой «Ночи в шато».

– Гламурный уют, – сказала Лизмей. – Вот чего я хочу. Никакой чопорности и строгости. Я хочу, чтобы люди могли приехать и расслабиться. Сбросить обувь, плюхнуться на диван и выпить бокал вина. И в то же время я хочу, чтобы они чувствовали себя так, как будто попали в фильм. Чтобы все было очень романтично. Чтобы им казалось, что может произойти что угодно. Что они могут стать кем захотят.

Пирс рассмеялся:

– Хорошая еда и море вина. Вот и все, чего хотят люди.

– Это то, чего хотят мужчины, – согласилась Лизмей. – А женщины хотят чего-то большего. Они хотят оказаться в своей мечте. Ощутить дух шато. Они хотят быть Полиной, ожидающей тайного любовника.

– Серьезно? – шутливо встревожился Пирс. – Ну, наверное, я мог бы играть его роль.

Лизмей захихикала при мысли об этом.

– Не в буквальном смысле. Это образ. Мы должны создать фантазию. Фантазию, в которой не будет места реальной жизни. Мы хотим погрузить их в историю. Они в шато, в самом сердце Люберона, вдали от мира, все их желания исполняет незримая команда слуг, которые предугадывают эти желания еще до того, как они сами успевают их осознать…

– Черт подери! – Пирс явно проникся. – Давай я это запишу. Это же готовый текст для рекламного проспекта.

Лизмей протянула ему блокнот, и он принялся записывать.

– Пастельные тона, – продолжала она. – Кремовый, бледно-желтый и пыльно-голубой. Думаю, это наша палитра. Но с вкраплениями золота, чтобы придать блеска. Чтобы все было легким, воздушным и при этом исподволь говорило о богатстве. И текстура. Позолоченные карнизы с льняными шторами, ниспадающими до пола. Плюшевые кресла и диваны. Гобелены, портреты в полный рост и огромные вазы с цветами. И книги. Резные столики со множеством книг об искусстве, гастрономии и вине… – Она спохватилась, заметив, что Пирс смотрит на нее во все глаза, словно впервые увидел. – Что такое?

– Это звучит просто изумительно, Лиз. По-моему, ты гений.

Она пожала плечами:

– Ну, говорить-то просто. И я боюсь, что это будет очень недешево.

– Не обязательно же делать все сразу. Если мы отремонтируем первый этаж и комнаты на втором, мы сможем открыться и начать получать деньги.

– Ванные, – с дрожью в голосе произнесла Лизмей. – Их надо привести в порядок в первую очередь. Они средневековые. А розовая – это вообще ужас! Кому могло прийти в голову выкрасить ванную в цвет полупереваренной креветки? Нет, их все нужно переделать.

Пирс взглянул на смету и скривился.

– Боюсь, отремонтировать нашу собственную квартиру мы сможем позволить себе еще не скоро. Все лучшее гостям.

Они собирались занять одну из башенок: там была маленькая личная гостиная, спальня и ванная.

– Ничего страшного. Переживем как-нибудь.

– Ну вот, ты останешься здесь в разрухе, а я поеду обратно в Лондон.

Она подмигнула ему:

– Придется тебе придумать какой-нибудь способ мне это компенсировать.

Пирс слегка вздрогнул, потом улыбнулся:

– Я куплю тебе «КитКат».

Лизмей ничего не ответила. Она имела в виду нечто другое, и