Ночь в замке - Вероника Генри

– Конечно можно.

Она поцеловала девочку в макушку, вдохнув запах шампуня «Джонсонс бэби», мармайта и «Персила», и задалась вопросом, перестанет ли у нее когда-нибудь горько тренькать какая-то маленькая струнка в сердце каждый раз, когда она держит на руках чужого ребенка. Она поставила Конни на землю, сморгнув слезинку.

Ну вот и все. Настал миг, когда она оставляла позади то, что могло бы быть, но не стало, и делала шаг навстречу их новой жизни. Она прощалась не только с домом, но и с возможностью когда-нибудь стать матерью. Жанна посмотрела на нее. Подруга понимала, о чем она думает. Она так хорошо ее знала.

– Увидимся на Рождество, – весело прощебетала Жанна. – Тут не так уж и далеко. Ты будешь видеть нас чаще, чем здесь.

Лизмей понимала, что это вряд ли. Здесь они виделись три-четыре раза в неделю, но она была благодарна подруге за попытку подбодрить ее. За последние несколько месяцев они бесконечное число раз обсуждали, насколько разумным было их решение о покупке шато. Поначалу Жанна беспокоилась, а не опрометчиво ли они поступили и что это мечта Пирса, а не Лизмей, в особенности учитывая то обстоятельство, что заниматься всем предстояло ей, а не ему.

– Я знаю, как сильно Пирс способен увлекаться и каким убедительным он может быть.

Но Лизмей твердо стояла на своем. Они все делают правильно, и ее никто ни к чему не принуждает.

– Мне не терпится вернуть шато к жизни. У меня такое ощущение, что мне представилась возможность поиграть в самый огромный в мире кукольный домик.

– Бодаться с французскими строителями – это мой персональный ад. – Этого опыта Жанна хлебнула сполна за последние несколько лет, когда занималась ремонтом полученного в наследство от матери дома. – Но я уверена, что не успеешь ты оглянуться, как они будут есть у тебя с руки. – Она дала Лизмей список ремонтников, к чьим услугам прибегала, где указала все их недостатки. Какие имели склонность пропадать без предупреждения в разгар работ, какие пили на работе, какие пытались нагреть на вас руки. – Если тебе понадобится сделать что-то такое, чем они не занимаются, все они могут посоветовать тебе кого-то, кто сможет за это взяться, но они все в доле, поэтому не давай себя обдурить и торгуйся. И обязательно упоминай в разговоре мадам Кель-Кошмар. Она со всеми в родстве, и все ее боятся. Она будет твоим самым главным союзником.

Они обсуждали главным образом вопросы практические. Но за всем этим стояло то, о чем они вслух не говорили. Шато должно было заполнить огромную пустоту в жизни Лизмей. Будет ли его достаточно?

– Дорогая, нам нужно ехать, если мы не хотим опоздать на паром.

Пирс кивнул на машину. Лизмей уселась за руль. Ей впервые предстояло самостоятельно вести машину во Франции, но Пирс будет ехать позади. Карта была разложена на пассажирском сиденье, но Лизмей казалось, что она помнит дорогу. Заводя двигатель, она подумала, что, хотя жизнь и подкинула им лимон, они были твердо намерены сделать из него замечательный лимонад.

Менее чем через сутки она въехала в ворота шато, чувствуя, как ее ладони, крепко сжимавшие руль, немного вспотели. А вдруг она сейчас свернет на подъездную дорожку и испытает разочарование? Вдруг шато окажется совершенно не таким, каким она его помнит? Неприступным. Неприветливым. Сырым и мрачным. Вдруг они были настолько оглушены диагнозом Пирса, что не заметили какой-нибудь очевидной причины, по которой бывшие хозяева так спешили отделаться от него? Вдруг они, бестолковые англичане, купили кота в мешке, который теперь будет их вечной головной болью, потому что других ненормальных, готовых его купить, не нашлось?

Но как только Лизмей увидела его, у нее отлегло от сердца. В свете сентябрьского солнца оно было еще прекраснее, чем весной. Все казалось облитым жидким золотом – медовые камни фасада, бликующие оконные стекла. Это было совершенство высшей пробы, и Лизмей издала вздох, легкий, как ветерок, ласкавший кроны деревьев.

Она затормозила перед входом и услышала, как сзади возбужденно сигналит Пирс. Лизмей выбралась из машины, прихватив тяжелую связку ключей, за которыми они заехали в Барль к Иветт по дороге. Пирс тоже выскочил из машины, подбежал к жене, и они вместе поднялись по левой каменной лестнице на крыльцо и остановились перед необъятной дубовой дверью с молотком в виде головы льва.

– А вдруг там летучие мыши? – прошептала Лизмей. – Или бомжи?

Она внезапно представила шайку пьяных бродяг, устроившихся перед камином в гостиной и подбрасывающих в огонь обломки ставней.

– Тогда мы от них избавимся. Давай открывай.

Она вставила огромный чугунный ключ в замочную скважину, повернула его и толкнула створку.

Их шаги гулко прозвучали по облицованному плиткой полу. Казалось, каждая комната все это время ждала их приезда. Воздух полнился шорохами, но это был всего лишь осенний ветер, гонявший по полу пригоршню сухих листьев. Сколько человек переступали этот порог до них? Сколько человек спускались по этой величественной лестнице, чтобы поприветствовать гостя, присоединиться к толпе гуляк или дать поручение слуге?

Лизмей подумала о Полине, сестре Наполеона, которая, по слухам, использовала это шато для тайных свиданий с любовниками, и задалась вопросом, правда ли это или легенда, какую можно услышать в каждом втором шато во Франции – как в Англии про Карла Второго, который, если верить рассказам, скрывался от преследования после поражения в битве при Вустере едва ли не в каждом благородном доме. Она подошла к подножию лестницы и положила руку на балюстраду, чувствуя, как в горле образуется тугой ком. Это все ее. Их. Она вскинула глаза на окно на верху лестницы, в котором виднелось голубое небо, того особого оттенка, какого никогда не увидишь в Лондоне. Небесно-голубого, подумала она и представила, как будут смотреться шторы такого цвета на окне их с Пирсом спальни.

Пирс радостно взревел, так что она вздрогнула от неожиданности, и, схватив ее, принялся кружить в танце, пока у нее не закружилась голова.

– Это все наше. Мы – владельцы шато, Лизмей. Посмотри вокруг. Все это время оно ждало нас.

– Я знаю.

Она то ли смеялась, то ли уже плакала от безумия всего происходящего.

– Подожди здесь. – Он выбежал наружу и почти сразу же вернулся с бутылкой шампанского и двумя бокалами. – За это нужно выпить, – сказал он, открутив проволочное мюзле и принимаясь за пробку. Лизмей держала бокалы дрожащими руками, он наполнил их, потом протянул ей один. – За тебя, моя шатовладелица.

«Шатовладелица». Это слово вызвало у Лизмей