Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

профессор Вересов не мог определить. Он был готов поклясться, что в его холодильнике не лежало ничего, что могло бы издавать такой волшебный запах. Ему просто не терпелось попробовать неизвестное блюдо еще и на вкус, и он писал быстро, как никогда, чтобы уложиться в норму знаков, отведенную на сегодняшний день, и закончить все до обеда.

Тот действительно оказался выше всяких похвал. Маша приготовила мясной рулет с яйцами в слоеном тесте, сварила настоящую солянку и испекла маленькие, на один укус пирожки с остатками творога, который Вересов забыл в холодильнике не менее недели назад. Поглядев на уставившие стол разносолы, Матвей достал из буфета в гостиной хрустальный лафитник с вишневой настойкой.

— Бабушка моего друга делает божественную настойку. Просто эликсир, — провозгласил он, разливая густую темную жидкость по крохотным, тоже хрустальным рюмкам. — Вы должны ее знать. Полина Григорьевна. Насколько я знаю, она дружна с вашей бабушкой.

— А ваш друг — это Артем Басицкий?

— Да. Вы ведь знакомы?

Где-то в районе солнечного сплетения опять кольнула неприятная мысль, что Артем про их знакомство ему не рассказал. Почему-то эта мелочь казалась Матвею крайне важной.

— Да. Он сопровождал Полину Григорьевну, когда та тринадцатого января была у нас в гостях. Точнее, он тогда опоздал, потому что отправился по каким-то делам с вами. Помните, когда мы столкнулись на лестнице? Но Артем пришел позже, и мы познакомились.

Что ж, тайна так просто разъяснилась, точнее, ее и не было, этой тайны, которую Матвей придумал в силу привычки и непомерного писательского воображения. Тогда, в подъезде, Артем видел Машу впервые, поэтому ничего ему и не сказал. У Вересова словно камень с души упал.

— А сегодня вы поссорились с бабушкой?

— Откуда вы узнали? — Лицо у гостьи стало снова расстроенное, замкнутое, словно чужое, и он опять выругал себя, на этот раз за то, что оказался таким нетактичным.

— Поезд у вас вечером, а вы сбежали из дома, чтобы там не находиться. Из этого я сделал вывод, что вы поссорились с бабушкой. Простите, если я задел ваши чувства. Нам вовсе не обязательно про это говорить.

— Нет, ничего. — Маша слабо махнула рукой. — Мы не ссорились. Просто я физически не могла больше находиться в этой квартире, под одной крышей с Алиной. Я совсем запуталась. Я не понимаю, правду она мне сказала или солгала. И я не вернусь туда до тех пор, пока все не выясню.

— У отца?

— Да, у отца.

— Маша, может, перейдем на «ты»?

Она с сомнением посмотрела на него.

— Давайте. Давай. Я трудно схожусь с новыми людьми и на «ты» перехожу тоже очень трудно. Но сегодня в запале эмоций перешагнула этот барьер даже с бабушкой. А уж с вами, с тобой, сам бог велел. Тем более под настойку Полины Григорьевны.

Они чокнулись и выпили по рюмке, словно закрепляя более близкое знакомство.

— А теперь, Маша, можно я скажу тебе одну вещь? Предупреждаю, что она может показаться тебе неприятной.

Она кивнула, словно благословляя его на произнесение нужных слов.

— Маша, ты уверена, что твой отец захочет с тобой разговаривать и, что немаловажно, скажет тебе правду? Вдруг после беседы с ним все еще больше запутается. Или, наоборот, распутается, но правда окажется таковой, что лучше тебе ее не знать?

Гостья помолчала, глядя ему прямо в лицо своими невозможными бездонными глазами, но словно не видя.

— Не уверена, — ответила она тихо. — Но я готова на все, лишь бы узнать правду.

Глава десятая

Небольшое Машино путешествие подходило к концу, чему она несказанно радовалась. Дорога заняла больше суток. Сначала она поездом доехала до Вологды, и эта часть пути оказалась омрачена небольшим скандалом. В Пикалево в купе подсел не совсем трезвый гражданин, утверждающий, что у него билет именно на Машино место. Перебудив всех попутчиков, он сначала требовал, чтобы Маша уступила ему нижнюю полку.

Когда она наотрез отказалась, мужчина уселся ей на ноги, придавив своим немалым весом. Пожилая женщина с нижней полки напротив сбегала за проводницей, и та разъяснила-таки пьяному его ошибку. Его полка значилась верхней, и он залез туда, оступаясь и матерясь, а потом долго не давал заснуть, бормоча проклятия и швыряя вниз разные предметы, стараясь прицельно попасть именно в Машу.

Наконец она не выдержала и снова сходила за проводницей, которая сначала угрожала высадить дебошира, а потом осуществила свою угрозу, вызвав наряд полиции, путешествующий вместе с поездом. Обидчика высадили на перрон в Заборье, когда часы показывали уже три часа ночи, и из-за всего этого Маша совершенно не выспалась.

В Вологду поезд прибыл без десяти девять утра, а автобус в Никольск, где и жил папа, отходил от расположенного по соседству автовокзала в половине четвертого. И что прикажете делать столько времени? Маша бы погуляла по городу, в котором никогда не была, но стоял ощутимый мороз, ее немного знобило с недосыпа и от волнения, так что она ограничилась тем, что зашла в какое-то деревянное кафе, довольно нелепо воткнутое прямо посредине привокзальной площади, чтобы выпить горячего кофе и согреться. Однако ну тут и цены! Но куда идти еще, она не знала, к тому же согреться и поесть хотелось все сильнее.

У нее звякнул телефон. Пришло сообщение от Матвея. В нем была ссылка на какой-то по виду недорогой общепит под названием «Палисад» с комплексными завтраками, работающий с восьми утра, и подпись: «Возьми такси, это недалеко от вокзала и недорого. Еда там нормальная, я проверил отзывы».

Тронутая подобной заботой Маша решила послушаться. Заведение действительно оказалось вполне симпатичным кафе самообслуживания, расположенным под круглосуточно работающим продуктовым магазином. Уже в тепле, заставив поднос вкусной едой, а главное, взяв стаканчик с горячим ароматным кофе, Маша открыла карту, чтобы осмотреться получше. В двух кварталах от «Палисада» находилась картинная галерея. Что ж, туда она и сходит, чтобы убить время до автобуса.

Она не торопясь позавтракала, пешком дошла до галереи, с интересом осматривая по дороге окрестности. Заваленный снегом город выглядел не очень ухоженно, но довольно красиво. А снег… Что снег… Его и в родном Новосибирске навалом. К полудню с галерей было покончено, однако неподалеку обнаружилась областная библиотека, в которой, как знала Маша, обязательно работала какая-нибудь экспозиция.

Так и оказалось, примерно с час Маша потратила на осмотр выставки «Салтыков-Щедрин в жизни и творчестве», подготовленной к двухсотлетию писателя. К любимым Машиным авторам этот писатель не относился, но тепло, светло, познавательно, да еще и представление о библиотеке дает. Это Машу,