Кровный омут - Наталия Лирон

– Переписывались с утра, сказал, что у них все в порядке, дом отличный, и что-то там они насчет мангала и лодок пошли узнавать.

– Кира мне написал примерно то же самое. И что связь плохая.

– Да, я знаю. Тонь, что делать будем? – Я надевала плащ.

– Езжай домой, там разберемся. Может, чуть подрассосется, хотя вряд ли. Пятница же, все на дачи едут. – Доводы были веские.

– Ладно, я скоро. Пока.

– Пока.

Выйдя с работы, я неприветливо взглянула на подернутое сумеречной дымкой небо, оно неприветливо взглянуло в ответ. Я злилась и на Филиппа, и на этого лысого Митрофановича, который украл у меня веселье пятничного вечера.

В вагоне было так же душно, как и в офисе, и мысли опять не собрать. Странное ощущение поселилось внутри – не то тревога, не то просто досада на этот какой-то скособоченный день. В голове крутились битые рифмы каких-то глупых навязчивых песенок, которые я повторяла в сотый раз и никак не могла от них отделаться.

Снова отправила сообщение Феде: «Как у вас дела? Куда пропали?»

Тишина.

Бог с тобой, золотая рыбка. Наверное, стоит ехать утром, а не на ночь глядя. Дурацкая обида переползала на мужа, хотя он тут был вообще ни при чем.

Из метро я выходила совершенно уставшей, и ехать сегодня уже никуда не хотелось.

Подходя к парадной, я достала магнитку, но она не понадобилась – незнакомец придержал дверь для каких-то мужчины и женщины.

– Да, – грустно выдохнула последняя, – а я вечер пятницы хотела провести иначе.

– Вот и я, – быстро сквозь зубы сказал ее моложавый спутник в темно-синей куртке и покосился на меня.

Мы вместе вошли в лифт. Я слегка улыбнулась:

– Вы не поверите, и я.

Мне казалось, реплика была удачной, но они косо на меня посмотрели и замолчали.

Точно дурацкий день.

Лифт замер на моем этаже. Я вышла, следом за мной женщина, а за ней и двое мужчин. Стало как-то не по себе, я обернулась. Мы шли в одном направлении.

Я остановилась возле своей квартиры, они свитой замерли сзади. Стало страшно. Я снова обернулась:

– Что вам надо?

– Э-э-э… здравствуйте, – мягко сказал коренастый молодой в синей куртке. Он медленно достал блокнот из внутреннего кармана, посмотрел, – нам нужна Софья Максимовна Перепелкина? Это вы?

Шаг назад:

– Да. А вы…

– Следственный комитет Невского района, капитан юстиции Губарь Николай Игоревич. Это мой коллега, – жест в сторону высокого крупного человека, – оперуполномоченный Зелякин Валентин Андреевич и… – взгляд в сторону женщины позади, – Ольга Михайловна Ерошкина, наш штатный психолог. Можем мы поговорить с вами в квартире?

Ключи тихо звякнули в руке:

– Что?

Мужчины открыли удостоверения:

– У нас похоже, плохие новости, Софья Максимовна.

– Ничего не понимаю, – ключи странно холодили пальцы. – Не надо ко мне. Зачем? Что?

Я заморгала, отодвигаясь к двери.

– Софья Максимовна, – чуть улыбнулся Николай, сделав голос еще мягче и теплее, – вы ведь с работы пришли? Давайте зайдем в квартиру, и мы все вам объясним.

Я нажала кнопку звонка, зная, что сестра дома. Мошенники какие-то!

– Тонь, Тоня!!

– Да кто там, господи? – шорох шлепанцев с той стороны.

Щелчок замка.

– Чт-то… – Тоня уставилась на меня, потом на людей.

– Добрый вечер, – снова заговорил молодой, – меня зовут Губарь Николай Игоревич, – мелькнула красная корочка, – Следственный комитет РФ, Невский район Петербурга, представьтесь, пожалуйста.

– А-а-а-н-нтонина Решетникова. Максимовна, – Тоня стояла с ложкой в руках. – А ч-т-то?..

– Кем вы приходитесь Софье Максимовне? – куртка наклонил голову.

– С-сестра.

– Можем мы пройти и побеседовать? – высокий полицейский по-медвежьи перетаптывался на месте. – Я оперуполномоченный Зелякин.

Воздух вокруг будто слипся – неприятно и жирно.

– Ольга Михайловна Ерошкина, психолог, – подала голос женщина.

– М-м-м-гу… – ключи в руке потеплели.

Я отступила за порог, и следом за мной вечер втиснул этих людей к нам в дом, который враз стал холодным и чужим.

– У нас плохие новости, Софья Максимовна, – они остановились в прихожей. – Федор Семенович Перепелкин – ваш муж?

– Да.

Пространство стало кирпично-шершавым, а звуки – глухими и серыми.

– Может, мы можем пройти на кухню? Вы присядете… – Женщина с ласковым, но назойливым взглядом вышла чуть вперед.

– М-м-гм…

Свита разрозненно зашевелилась.

Подоконник, чайник, Федькина чашка. Звук маленького телика, сериал.

Медвежий большой полицейский берет пульт, выключает. Тоня в дверях.

– Присядьте, пожалуйста, – моргает психолог.

Дергаюсь от чужого прикосновения к плечу.

Плотный и жирный воздух вместе с ними просочился в квартиру и остался, быстро выгрызая уют.

– К сожалению, произошел несчастный случай, ваш муж найден погибшим, предположительно, он утонул в…

Стена напротив. Белая в тонкий рубчик. Обои. Мы их клеили кусками, потому что стена неровная и там такой вот пазик…

– Софья Максимовна, Софья…

Возле плинтуса рубчик. Там вон, в углу. И от этого неровный стык.

– П-погод-дите… – Тонин голос кажется писклявым.

– С-с-екундочку…

Там, где обои стыкуются с кафелем, отклеился край и завернулся.

– Возьмите, пожалуйста, – голубые глаза рядом. Чужие.

– Что?

– Вода, – теплый голос. – Дышите, Софья, дышите. Выпейте воды.

– Что?

– Я очень сожалею, – синяя куртка чуть распахнута, – но нам нужно задать вам несколько вопросов. Это необходимо.

– Необхо… Пого… Кира?! – жар. – Кира? Где Кира?! Где мой сын?!

– Ребенка пока не нашли, сейчас проводятся разыскные мероприятия.

– Н-нет, нет, нет.

Ключи. Сумка… Где сумка? Бог с ней, телефон.

– Что ты стоишь? – смотрю на Тоню. – Что ты стоишь? Сумка… телефон… ехать.

– Д-да-а, – она кивает, – д-да.

У нее дрожит подбородок.

– Нет-нет, – женщина с голубыми глазами снова берет за плечо, – Софья, погодите, там сейчас работают спасатели, водолазы, техника, мы подключили волонтеров. Сейчас туда нельзя. Позвольте им делать свою работу. Нельзя. Чуть позже. Позже…

Вязкий, как болото, воздух. Липкий. Паутина. Топь.

Им не получается дышать.

– Попейте еще.

– Кхм… – вода льется по подбородку, – в-в-воздух.

Горло сдавливает будто обручем.

Люди мельтешат пятнами. Кто-то открывает форточку.

– Какие мероприятия? Не найден?! – высокий Тонин голос. – Как это не найден?! А что вы тогда тут делаете? Надо же… ехать скорее, скорее…

– Мы сейчас все подробно расскажем, но сначала мне нужно задать вам ряд вопросов, хорошо? – Куртка смотрит на меня, игнорируя Тонины реплики.

– М-м-м.

Воздух оседает мелкой противной пылью. Ды-шать…

Внутри все становится таким медленным. А снаружи – быстрым. И хочется смотреть на стенку, на белые обои в рубчик и маленький пазик в углу.

Медвежий большой:

– Антонина Максимовна? Правильно помню? Можем мы пройти с вами в другую комнату и поговорить?

– Что? – почему-то Тонин голос сейчас кажется гадким. – Да. Нет, погодите… я хочу остаться с сестрой, я…

– Не волнуйтесь, – у Медвежьего бархатный голос, – с ней все будет хорошо. Обещаю. Пойдемте поговорим,