Кровный омут - Наталия Лирон

– Хорошо.

Тонина фигура исчезает в проеме двери, за ней выходит Медвежий.

Синяя куртка, квадратный подбородок и небритые скулы. Я вижу его близко. И не хочу смотреть в глаза.

– Можете назвать полное имя, дату рождения вашего мужа?..

– Перепелкин Федор Семено…

– Могу я присесть?

Воздуха мало. Мало. Я хочу уйти. Уйти от этого подбородка и теплых голубых глаз женщины, сидящей сбоку.

Вопросы сыплются короткими фразами, будто монеты в жестяную копилку.

На подоконнике Федькина кружка.

Где работал, чем занимался? Когда вы в последний раз с ним разговаривали? СМС? Можно посмотреть? Да, спасибо.

Почему он был на турбазе, с кем туда поехал? Почему не поехали вы? А сестра? Да, спасибо.

Кто мог быть с ними? Были ли у Федора Семеновича хронические заболевания, умел ли он плавать? А конфликты, долги, угрозы? На работе? Дома? А какие отношения были между вами? Измены? Его состояние в последнее время? Да, психическое. Физическое? Травмы? Проблемы с алкоголем?

Что он взял с собой? Собирался ли рыбачить? Поехал на машине? Своей? С сыном? Марка? Цвет?

А где вы были в это время? На работе? Сотрудники? Совещание? Да, хорошо. А ваша сестра? На работе? Кем?

Он все пишет и пишет в блокнот. Пишет, пишет…

Время то растягивается в резиновую бесконечность, то сжимается в частицы секунд.

– Погодите… – вдруг пришло облегчение. – Вы… же перепутали. Просто перепутали. К-к-акой сейчас год?

– Что? – квадратный подбородок дернулся.

– Это вы про Жеку, – киваю, – брат, мой брат. Он утонул в озере. На Ладоге, в пионерском лагере.

– Софья Максимовна… – Куртка переглядывается с Голубыми глазами.

Почему у нее такой навязчивый, цепкий взгляд?

– Софья…

– Не трогайте меня, – отдергиваюсь от приближающейся руки, – что вы трогаете меня все время? Зачем?

Мне хочется орать на нее. Пришли тут и говорят какую-то ерунду!

– Тонь! – кричу в комнату.

Наверное, я рехнулась или попала в прошлое.

– У вас утонул брат? – женщина отодвигается.

– Давно, я была на сборах. Или… Тонь, Тоня! – Шаги, силуэт в проеме. – Он-ни говорят, что Федя… и К-кира… но это же про Жеку, да? Про Женька́?

У нее бледное и какое-то старое лицо.

– Про Жеку же, да? Это же он утонул, да?

Садится на корточки рядом, близко-близко.

– Сонь… Сонька…

– Это не может быть К-кира… – слова застревают в горле, – н-не мож-ж-ж…

Слез нет – только жар. Сухой и колкий, как песок.

– Софья, выпейте воды, – назойливая тетка подает кружку, – выпейте.

– П-погодите, вы уверены, что это он? Может, э-т-то кто-то…

– К сожалению, да, по приметам и фотографиям. Мы обнаружили два телефона в домике, в который они заселились, – они принадлежали вашему мужу и сыну. Телефон мужа был запаролен, а вот телефон сына – нет. Там мы обнаружили фотографии, по ним стало понятно, что погиб именно Федор Семенович.

– Где… он?

– В морге Приозерска, но вам пока туда не нужно ехать. Мы скажем когда. Скоро, но не сейчас.

– Вы его видели? Вы уверены? – Это не может быть правдой.

– Лично я – нет, на месте работает другая следственная группа. – Он посмотрел на женщину, которая теперь просто молчаливо сидела рядом и участливо кивала.

– Может, ошибка? Это же может быть ошибкой, если вы сами…

– Не может, к сожалению. – Куртка вздыхает. – Я бы очень хотел, чтобы это было ошибкой, но работающий на месте следователь проверил все несколько раз.

– Бо-же… но Кира, ведь Кира… его… он… – Подбородок трясется, говорить трудно.

– Ребенка не нашли. Сейчас там работает большая спасательная бригада, водолазы, МЧС, волонтеры. Мы делаем все возможное, поверьте.

Не вижу лица. Стараюсь разглядеть, но не вижу – подбородок и куртка. Темно-синяя, как густое море.

– Он же… он же мог куда-то уйти? Он же… не обяз-зательно…

– Есть надежда. Нужно надеяться. И сохранять силы. Давайте продолжим. Расскажите, пожалуйста, о сыне, – он снова посмотрел в блокнот, – имя, возраст, рост. Опишите внешность, были ли какие-нибудь особенности – родинки, шрамы? Фотографии? В телефоне? Можно, пожалуйста? И мужа. Я сделаю несколько скриншотов, хорошо? Важно отметить время. Да. Во что был одет?

– Антонина Максимовна, – Медвежий возникает рядом, – мы можем вернуться к разговору? Да, пойдемте. Вы очень нам поможете. Конечно.

– Я скоро, – время откусывает мгновения, и Тоня исчезает – будто ластиком стерли.

Оглядываюсь. Страшно.

– Скажите, – стараюсь сфокусироваться на человеке рядом, – эт-т-то правда? Я не сплю? Это по-настоящему все?

– К сожалению, да. – В глазах стена. За стеной усталость и застарелая боль. – Но мы должны продолжить. Осталось недолго, Софья Максимовна. Умел ли Кирилл плавать? Боялся ли воды? Был ли склонен уходить далеко, играть один? У парнишки были конфликты с отцом, с вами? А с вашей сестрой? Может, с кем-то в классе? В школе, с учителями? Как он учился? Тренировки? Какие? Чем занимался? А там?

Есть ли у него какие-то хронические заболевания, приступы, особенности? Эпилепсия, астма? Что-то еще? В каком он был состоянии здоровья? А в психическом?

Как он реагирует на чужих? Может ли уйти с незнакомыми людьми? Может, есть родственники поблизости, у кого он может быть? А ваши родители, родители мужа? Есть ли у вас друзья, которые могли знать, куда они поехали?

Мир снова погружается в липкий туман.

Боль жгучим узлом ворочается внутри, выскребая живое, освобождая место для бездыханной пустоты.

– Спасибо, Софья Максимовна, вы нам очень помогли. Мы вынуждены уйти… – Куртка встает. – Одну секунду, – он выходит в прихожую. – Валентин, ты закончил? – возвращается: – Спасибо вам за помощь. Вот номер телефона, – достает карточку. – Если что-то вспомните, даже несущественное, – немедленно звоните.

– Можно я поеду с вами, пожалуйста? Можно?! – Стаккато отражается от стен, я не узнаю свой голос.

– К сожалению, нет…

– Мы поедем, – из коридора выглянула Тоня, – обязательно поедем! Вы же не можете нам запретить? Не можете?! – Она подошла.

– Конечно, нет, – в глазах полицейского появляется легкое раздражение, – но на место происшествия вас все равно не пустят. Там оцеплен периметр, работают люди, вам туда нельзя. Если хотите, можете приехать завтра утром, сейчас там делать точно нечего. Если будут новости, вы узнаете их первыми, обещаю. Можете остановиться в гостинице Приозерска, тут недалеко, но, пожалуйста, всегда будьте на связи. И сообщайте о своих перемещениях.

– Я могу остаться еще ненадолго. – Голубые глаза такие же навязчивые, но голос теплый, живой: – Если что-то нужно прояснить… Хочу убедиться, что с вами все будет в порядке.

– Они лодку собирались брать, – из ниоткуда всплывает воспоминание, – и насчет мангала узнавать. Мы вечером шашлыки хотели.

– Да, группа обнаружила пустую лодку, ее отнесло ветром к озеру на приличное расстояние.

Сердце то замирает