Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Она замолчала и посмотрела в окно.

— Потом была бабуля Эл.

Люси улыбнулась.

— Представляете, каково это — четырехлетней испуганной девчонке остаться на руках у абсолютно слепой, сквернословящей старухи в леопардовом халате, которая курит как паровоз и решает любые проблемы с помощью чугунной сковородки?

— Представляю с трудом, — сказал Генри.

— Вот и я иногда.

Она снова покрутила кулон.

Бабушка Эл учила меня выживать. Она заставляла меня контролировать каждый шаг, просчитывать риски и никогда не показывать миру свою слабость.

Она пожала плечами.

— Так что моя «Железная Люси» — это не выбор. Это единственный способ сделать так, чтобы у моей Ба всегда был ее черный кофе, сигареты и поводы для радости.

Сноу слушал ее, не перебивая.

Когда Люси закончила, Генри промолчал. Она почему-то первой отвела взгляд.

Британец медленно поднялся с края кровати и, бесшумно ступая босыми ногами по ковролину, подошел к кушетке. Он аккуратно опустился на пол рядом с ней, опершись спиной о диванчик. Его плечо касалось ее шелковых палаццо.

— Один бежит от великого прошлого, вторая — строит будущее из безумного настоящего. Мы действительно идеальная фиктивная пара, Люси. — прошептал он. — Посмотрим, на сколько секунд у вас хватит выдержки на этот раз?

Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев, дразняще коснулся ее ладони, лежащей на краю кушетки.

Люси почувствовала тепло его кожи, а внутренний секундомер в ее голове предательски замер на нулевой отметке и кажется, не планировал запускаться.

Глава 20. Тайм-аут

Until We Bleed — Lykke Li

Кончики ее пальцев едва заметно вздрогнули, но Люси не убрала руку. Тепло его кожи, медленно поднималось выше по запястью, заставляя окончательно сдаться перед этой сумасшедшей ночью в Саратоге.

— Вы ведь тоже блефуете, лорд Сноу, — прошептала она, не отводя взгляда от его потемневших зеленых глаз. Алкоголь все еще кружил голову, но она отдавала себе отчет в каждом действии.

Он улыбнулся.

— В ваших безупречных планах точно нет пункта о том, что делать, если фиктивная невеста из Квинса окажется сильнее ваших британских призраков.

Секунда молчания.

— Ради этого вечера, Люси, я готов переписать все правила.

Генри поднялся с пола. Его ладонь скользнула по ее предплечью вверх.

Люси прикрыла глаза.

Он присел на самый край узкой шелковой кушетки.

Теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Пахло табаком, мятой и лавандой.

Генри потянулся к ее голове. Пальцы подцепили край пудровой шляпки-таблетки, успевшей перекоситься за время их разговора. Сноу снял ее вместе с вуалью и, не глядя, отбросил в сторону.

Перья упали на пол.

На секунду между ними повисла тишина. За окном мерно стучал дождь. Люси посмотрела на его губы. Напускной самоконтроль, который они оба так усердно выстраивали последние дни, рухнул в одно мгновение, уступив страсти.

Генри наклонился, полностью стирая оставшиеся сантиметры между ними, и поцеловал ее.

В этот раз никто не считал.

Этот поцелуй не имел ничего общего с фиктивностью. Он был властным, горячим. Голодным. Люси первой подалась ему навстречу. Ее пальцы вцепились в ткань белой сорочки, сминая тонкий хлопок и притягивая Генри к себе.

Сноу глухо выдохнул ей в губы, подхватывая ее на руки. Одним плавным, мощным движением он перенес Люси на огромную королевскую кровать под балдахином. Шелк ее светлого костюма-тройки скользнул по покрывалу, а платиновый кулон на груди начал лихорадочно вздрагивать в такт их рваному, сумасшедшему дыханию.

Его руки — требовательные, настойчивые и невыносимо горячие — уверенно очерчивали изгибы ее талии, срывая остатки всякой деловой дистанции. Генри действовал решительно, но со сводящей с ума чуткостью. Люси содрогалась от каждого его прикосновения, когда его ладони помогали ей избавиться от одежды. Он снова поцеловал ее. Его ладони прошлись по ее талии, и Люси вздрогнула от прикосновения.

Пиджак оказался на полу. Следом за ним — жилет и паллацо.

Когда Люси осталась перед ним в кружевном белье, Генри на секунду замер.

Она сама притянула его обратно. Этого оказалось достаточно. Его губы коснулись ее шеи, потом ключицы. Люси запрокинула голову и запустила пальцы ему в волосы.

Не было больше портовых инвесторов, министерских советников и криминальных зачисток — осталась только химия, сжигавшая их обоих дотла.

Но отдавать Генри всю инициативу Люси не собиралась. Она запустила ладони под воротник его рубашки и потянула на себя. Несколько пуговиц не выдержали и с тихим стуком разлетелись по постели.

Генри посмотрел сначала на пуговицы, потом на нее.

— Дорогая была? — спросила Люси.

— Теперь уже неважно.

Она стянула рубашку с его плеч и отбросила на пол. Ее взору открылся его безупречный торс, крепкие плечи, рана, которая свела их.

Люси снова потянулась к нему, но Генри вдруг остановился, сдерживая собственное бешеное дыхание.

— Что?

Он несколько секунд смотрел на нее.

— Вы пьяны, мисс Спринг.

Люси нахмурилась.

Он приподнялся на локтях, вглядываясь в ее лицо сквозь полумрак. Сноу отчетливо видел, как сильно она устала за последние дни — за этой Железной Люси, выстраивающей подельников и зачищающей портовые склады, скрывалась обычная девчонка, выжатая до предела безумной гонкой.

— И ты только сейчас это заметил?

— Я стараюсь быть джентльменом.

— Плохо стараешься.

— Тем не менее. — Уголок его рта дернулся.

Генри лег рядом и притянул ее к себе. Люси еще секунду смотрела на него, потом устроила голову у него на плече. Его сердце под ее ладонью все еще билось быстро.

— Спи, любовь моя, — хрипло прошептал он ей в макушку.

— Не называй меня так.

— Конечно, лав.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Люси фыркнула, но голову с его плеча не убрала. За окном мерно стучал дождь. Она не заметила, когда уснула.

Глава 21. Горячее стью

The Black Keys — Howlin' for You

Бззз — бззз — бззз.

Звук ворвался в сознание Люси с яростью полицейской сирены. Она недовольно заворочала головой, пытаясь поглубже зарыться носом в мягкую подушку и поняла, что лежит на жесткой и теплой груди Генри, волосы на которой безбожно щекотали ей нос. Настойчивая агрессия смартфона не унималась.

Люси с трудом продрала глаза и зажмурилась. Солнце Саратоги уже вовсю палило сквозь окно отеля, превращая миллионы вчерашних дождевых капель на стекле в ослепительные, сверкающие искры. Туман после «Дом Периньон» полностью выветрился, оставив после себя лишь легкую, ленивую ломоту во всем теле и небольшую головную боль.

Люси находилась в самом центре железных, но удивительно бережных объятий Генри. На полу у кровати в художественном хаосе валялась сброшенная одежда: ее шелковый белый