Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Ты вообще не в ту сторону думаешь, — покачала головой Катя. — Начнем с того, что они тебе не поверят.

— А зачем мне врать о таком?

— На слово не поверят! Даже мне тяжело принять тот факт, что какое-то там серебро способно выстрелить чужой челюстью на три метра. А теперь представь, как отреагируют эти неадекваты!

— Они, скорее всего, захотят проверить, — признал Пётр.

— Вот именно! А на ком они такое проверят? Уж точно не друг на друге! А как они будут искать того, кто перешел им дорогу? Думаешь, цивилизованными методами? Дедукцией, вытряхнут из кармана Шерлока Холмса? Или начнут пытать тех, кто живет на этаже, пока один из них не признается? Я понимаю, что ты хочешь защитить заложников… Но так ты только навредишь им!

— Ты права… Только от угрозы отворачиваться тоже нельзя. У нас тут, похоже, какой-то обнаглевший мажор, который собирался устроить охоту на людей в любом случае, а с пиратов просто начал! Он опасен для всего корабля.

Пётр уже видел, что камеры видеонаблюдения в коридоре все-таки были. Если они не дали пиратам никаких ответов, кто-то заблаговременно отключил технику, а это так же опасно, как убийство. Охотник заперт в своей комнате, но он, в отличие от других заложников, нашел способ выходить и делать все, что ему угодно.

— Я и не говорю, что ты должен его защищать, — кивнула Катя. — Скажи, что он есть… Но еще скажи, что не знаешь, какое оружие он использовал!

— Это спасает нас от проверки на заложниках — но не от пыток пассажиров.

— Если сделаешь акцент на оружии, оружие и будут искать. У кого найдут, того и пустят по трапу…

— Все равно есть риск, что они опустятся до пыток.

— Есть, но не забывай про фактор времени! Сколько там осталось до выкупа? Пускай тратят это время на поиск оружия, а когда закончат, настанет пора сваливать!

— Если вот на этом снова кто-то подорвется, наш обман раскроется, — Пётр кивнул на тележку со сладостями.

— Может, но… Каковы шансы? Прямо сейчас они даже близко подойти боятся, вряд ли им захочется пожевать на фоне кровавого озера! Слушай, я не говорю, что мой план — хороший… Если считаешь, что твой лучше, — пожалуйста! Если мы начнем говорить разное, поверят они тебе, а не мне.

Тут она как раз была права, решение предстояло принять Петру. Откуда-то из памяти снова рвались выстрелы и крики умирающих… Он так хотел уйти от всего этого, он даже ушел, но…

Смерть сумела отыскать его посреди океана.

* * *

Опасность — она ведь не только в словах и действиях. Иногда она в молчании, в покое, в попытке пощадить себя, прикрыться другими… Пусть они защищают и спасают, а я уж лучше подожду, чем дело кончится!

Но может оказаться, что нет никаких «других», и ожидание помощи делает ситуацию только хуже.

Наталье Ефимцевой пришлось признать, что она попала в ловушку ожидания. Она ведь знала, что та несчастная девочка, Оля, покончила с собой не просто так… Да вообще не покончила с собой! Разве так уж много сил нужно, чтобы повесить худенькую, слабенькую девчонку? Но даже если она сотворила такое своими руками, то уж явно не из-за подростковых капризов, которые ей теперь приписывали. Нет, все сводится к Тимуру Свирову, так или иначе… И Наталья знала, что он способен на нечто подобное! Но она вроде как согласилась молчать, испугалась… Означает ли это, что она тоже причастна к убийству Оли? Хотелось сказать, что нет, не может быть, но… Она так и не дала ответ даже самой себе.

Она и после того, как нашли погибшую девушку, заговорить не смогла. Она встречалась с Тимуром несколько раз, смотрела ему в глаза… Она находила в его взгляде подтверждение своих самых чудовищных догадок, но разве это аргумент для полиции? Она убеждала себя, что все равно ничего не докажет, значит, и писать заявление нет смысла!

Некоторое время эта ложь защищала ее, потом перестала. В памяти все громче звучали рыдания Олиной матери в миг, когда снимали с дерева ее единственного ребенка. У Натальи и Олега тоже была дочь, просто взрослая, живущая не здесь… И хорошо, что не здесь! Признавать, что в прошлом тихое убежище наполнилось смертельной угрозой, было больно, но необходимо.

Понятно, что самый простой способ спастись от этой угрозы — убежать. Продать дом, может, тому же Свирову, он уже намекал, что купит, собрать вещи, уехать, забыть… Но тогда для них все закончится, а для остальных станет только хуже. Наталья смотрела в бездонные, похожие на осеннее небо глаза Иды Радовой, и понимала, что через пару лет эта девочка тоже привлечет внимание Тимура. Она не могла такого допустить…

Олег оставил решение за ней с самого начала.

— Я его с девочками не видел, поэтому и не смогу его обвинять, — признал муж.

— Ты хочешь сказать, что я придумала это?

— Нет, я хочу сказать, что я не видел это своими глазами. И если меня попросят подтвердить, я не смогу. При этом я верю, что ты права, и я даже не сомневаюсь, что Свиров этот — подонок, я знаю такую породу. Если ты решишь выступить против него, я тебя поддержу. Только, пожалуйста, сама этим не занимайся. Решишься на что-то — обязательно скажи мне.

Они не говорили о том, насколько Свиров опасен, и о том, что он обязательно попытается отомстить, но оба об этом знали. Наталья и медлила не просто так… А потом больше не смогла. В конце концов, ее собственные дети далеко, она не одна, и будущее малышни из этой деревни должно значить больше, чем ее страх перед этим обнаглевшим нуворишем!

Она все-таки решилась. Наталье все еще было страшно, но стало легче. Она чувствовала: именно этот путь — правильный, отступать нельзя. Она ждала, когда муж вернется домой, чтобы он отвез ее к участковому… Да и просто поддержал, это тоже было важно.

Олег отправился к озеру еще утром, до того, как она приняла решение. Но это ничего, он всегда возвращается к обеду, отличное время, чтобы поехать на встречу!

Только вот к обеду он не вернулся, как не вернулся и позже. Наталья бросилась звонить ему почти сразу, но прослушать смогла лишь трель телефона, который муж благополучно оставил дома. Олег частенько