Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Разбираюсь в людях! Так почему ты здесь на самом деле?

В памяти весьма некстати мелькнуло то, что могло бы стать ответом на ее вопрос: темная ночь, изрезанная яркими вспышками, чьи-то отчаянные крики, запах крови и прогретой пожарами земли. Но пока что это были лишь иллюзии, они не врывались в его реальность, как раньше, и давать им новую власть Пётр точно не собирался. Все и так стало слишком сложным с этим проклятым захватом заложников…

— Это не имеет значения, — только и сказал он. — Я здесь — и перспективы у меня такие же, как у всех остальных.

Если бы она стала настаивать на честном ответе, ему все же пришлось бы выставить ее за дверь. Но Катя интуитивно чувствовала, когда давить можно, а когда ну никак нельзя. Она предпочла сменить тему — молчать она просто не могла.

Вплотную раны погибшего разглядывал только Пётр, на это его самоназначенная помощница так и не решилась. Она предпочла вытягивать информацию из него:

— Так почему он погиб? Ему как будто челюсть вырвали, причем как нижнюю, что чудовищно, но хоть где-то логично, так и верхнюю, чего, вообще-то, не бывает!

— Ты не так далека от истины, как тебе кажется: ткани частично разорваны.

— Так это все-таки волк?

От удивления Пётр отвлекся от работы, бросил вопросительный взгляд на собеседницу:

— Какой еще волк?

— Ты разве не слышал, о чем охранники говорили?

— Я не знаю их язык.

— Я тоже не все понимаю, — признала Катя. — В основном французскую часть, а они ее с чем только не мешают! Думаю, они все из разных стран, у них разные наречия, а французский они примешивают как единый язык общения…

— Катя. Волк.

— Катя как раз не волк, только волк — волк! Короче, насколько я поняла, в трюме они нашли какой-то жуткий черный ящик — в буквальном смысле! — с изображением волка. Они его открыли, их поразил дьявольский свет, а пока они валялись в отключке, из ящика с демоническим хохотом вырвался волк. Или без хохота, но вырвался.

— Так, стоп! Это те, кого мы осматривали?

— Вроде бы.

Ту группу Пётр прекрасно помнил — да и как их забыть, если они были первыми пиратами, обратившимися к врачам, и времени прошло не так уж много? Он не скрывал, что думает о них, однако осмотр провел по всем правилам, он не обманул их, он действительно ничего не нашел. Ну, кроме мелочей — у пары человек были отеки, у одного поднялась легкая температура, все жаловались на тошноту, головокружение и боли в мышцах. Опять же, их жалобы могли оказаться ложью, попыткой оправдаться перед начальством за потерянный доступ к сейфу. Поэтому болтовню Пётр не слушал, он искал настоящие травмы, а травм попросту не было.

— На них никакой волк не нападал.

— Я и не говорю, что там сидел настоящий волк, — усмехнулась Катя. — Они верят скорее в магического… В дух волка, которого выпустили наружу!

— Ты же понимаешь, что это околомистический бред?

— Понимала — ровно до того момента, как увидела дядьку с сорванным лицом!

— Если это сделал волшебный волк, то ему наверняка понадобился волшебный гранатомет. Есть про такое легенда?

— В смысле? Ты хочешь сказать, что в него стреляли? — От изумления Катя снова перевела взгляд на лицо покойника, но тут же отвернулась.

— Я хочу сказать, что для убийства определенно было использовано какое-то оружие. Если присмотреться внимательней, можно разглядеть, что многие ткани обожжены.

— То есть, стреляли!

— Ну… не совсем. Состояние того, что осталось от челюсти, а также частичная травматическая ампутация глаза указывают скорее на то, что снаряд сработал изнутри.

Пётр подозревал, что в таких условиях и настоящему патологоанатому пришлось бы непросто. Он же с мертвыми телами последний раз работал при обучении, а тут он столкнулся с какой-то уникальной травмой. Теперь, когда он произнес это вслух, Петру и самому показалось, что он несет полный бред. Он попытался найти другое объяснение… и не смог. Сколько бы он ни изучал изуродованное лицо пирата, все приводило к одному и тому же итогу.

Катя смеяться над ним точно не собиралась, она запуталась еще больше.

— Подожди, это означает, что он сам засунул в рот… что? Гранату?

— Нет, для гранаты повреждения как раз маловаты. Нужно нечто поменьше.

— Ну… пуля?

— Пуля бы так не взорвалась.

— А что тогда?

— Если бы я знал, меня бы здесь уже не было — я не наслаждаюсь процессом.

Насколько было известно Петру, пират в момент смерти находился один. Получается, то, что произошло, не было ни шуткой, ни результатом какого-то дебильного спора. В одиночестве человек не ведет себя странно, он предпочитает привычные развлечения. Как обычно коротают время преступники с интеллектом табуретки? Быть может, у самого лица пирата взорвался смартфон? Нет, не подходит: тогда раны были бы проникающими. А ткани выглядят скорее так, будто их разорвало изнутри.

Катя тоже искала ответы — только она, в отличие от Петра, на лицо покойника смотреть по-прежнему не могла. Она изучила грудь погибшего, ничего не нашла, переключилась на другие части тела. Пётр не останавливал ее, даже внимания не обращал, ему было не до нее.

Он не ожидал, что Катя обнаружит нечто важное, да и она сама, скорее всего, тоже. Она возилась с мертвецом лишь потому, что иначе снова подступал ужас от собственной беспомощности. И тем больше было удивление Петра, когда она позвала его к другой части стола:

— Посмотри-ка… Это нормально вообще? Это может быть связано с его травмой?

Пётр подошел поближе, пытаясь понять, что привлекло ее внимание. Гадать долго не пришлось: Катя указывала на пальцы покойника. Из-за того, что кожа пирата была темной, они не сразу заметили, что его пальцы окрашены чем-то — кажется, в зеленый и синий, хотя разницу оттенков определить было непросто. Она и не имела большого значения, важен был лишь результат.

Пётр быстро осмотрел вторую руку, но на ней краски не было. Получается, задело только одну, правую, и погибший, судя по состоянию пальцев, как раз был правшой.

— Что это может быть? — напомнила о себе Катя. — Что ты делаешь… Фу!

Не обращая на нее внимания, Пётр поднял руку покойника и вдохнул воздух возле пальцев. Его догадка подтвердилась: на коже сохранился резкий запах какой-то химической сладости. Нечто подобное используют в дешевых конфетах, называя это «ароматом тропических фруктов» или чем-нибудь в этом роде.

— Нам нужно осмотреть место его смерти, — объявил Пётр. — Идем, побудешь переводчиком.

Он уже выяснил, что лидеры пиратов разговаривают на