Свежие сплетни для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

– Звонок не работает, – сообщил Джеймс, и Агата нахмурилась, поняв, что он знает даже такие мелочи о доме этой женщины.

Дверь открыла Дорис Симпсон, которая убирала у Агаты.

– Что вы здесь делаете? – удивилась Агата, считавшая эту великолепную уборщицу личной собственностью, хотя Дорис теперь приходила к ней только раз в неделю.

– Я убираюсь у миссис Хантингдон, – ответила Дорис, а Агата подумала, что женщине следовало бы по крайней мере называть ее «миссис Рейзин» в присутствии Джеймса.

– Она дома? – спросил Джеймс.

– Нет, Джеймс, она в поместье лорда Пендлбери. У нее есть лошадь, и он держит ее в своей конюшне. О, и Берт просил поблагодарить вас за книги, которые вы дали ему почитать.

– Мы сходим к лорду Пендлбери и поговорим с ней там, – объявил Джеймс.

– Я и не знала, что вы знакомы с Бертом и Дорис Симпсонами, – заметила Агата.

–Мы иногда пропускаем с ними по стаканчику в «Рыжем льве». Прогуляемся до поместья Пендлбери? День стоит прекрасный.

– О, ладно, – нелюбезно ответила Агата, думая о том, что Фреда еще и втерлась в доверие к аристократии. От такой всего можно ожидать!

К тому времени, как они добрались до Истволд-парка, Агата прокляла свои немолодые ноги. Вот что значит быть женщиной средних лет! Она обула черные замшевые туфли на низком каблуке, которые до этого дня казались удивительно комфортными. Но на внутренней стороне туфель, которые она раньше использовала только для того, чтобы преодолеть небольшие расстояния от машины до магазинов, образовались твердые выступы и бугорки, о которых Агата раньше и не подозревала.

Приближаясь к дверям особняка, Агата почувствовала, как у нее внутри все сжимается. Что поделаешь, если у нее душа представительницы рабочего класса?

Это ощущение усилилось, когда она уловила запах жареных бобов, доносящийся из кухни. От него нахлынули яркие воспоминания о совсем непривлекательных улицах Бирмингема: кричащие дети, крупные воинственные женщины и маленькая Агата с мечтой когда-нибудь стать владелицей дома в Котсуолдсе. Насколько помнила Агата, бедняки всегда ели жареные бобы или рыбу с жареной картошкой.

Дверь открыла миссис Артур.

– Он не один, – сообщила она. – Он на конюшне.

– Мы его найдем, – ответил Джеймс.

Фреда и лорд Пендлбери стояли перед зданием конюшни и разговаривали. На Фреде была куртка для верховой езды, бриджи и сапоги. Выглядела она так, словно сошла с рекламного объявления на глянцевой странице «Сельской жизни».

– Джеймс! – воскликнула она при виде его, бегом бросилась к Лейси и поцеловала в щеку.

Агата пожалела, что пошла сюда. К ним приблизился лорд Пендлбери.

– В чем дело, молодой человек? Я наслаждался обществом этой симпатичной дамы до того, как появились вы. – И он с обожанием посмотрел на Фреду. Затем лорд Пендлбери заметил Агату. – Боже праведный! – воскликнул он. – Опять эта женщина.

Фреда захихикала и повисла на руке у Джеймса, с улыбкой глядя на него снизу.

– Мы расспрашивали людей про смерть Пола Блэйдена, – резко и громко объявила Агата. – Насколько мы поняли, вы крутили с ним роман.

– Да что вы говорите?! – Фреда с неудовольствием посмотрела на Агату, а затем умоляюще на двух джентльменов, молча взывая о помощи.

– Уходите прочь, ужасная женщина. Вон! – рявкнул лорд Пендлбери.

– Вы уж слишком прямолинейны, Агата, – тихо произнес Джеймс. – Почему бы вам не пойти домой и не оставить это дело мне? Я зайду к вам позднее.

Агата, раскрасневшись, развернулась и направилась прочь. Она чувствовала, как все они смотрят ей вслед. Почему она была такой грубой и прямолинейной? Черт побери эту Фреду!

Вероятно, Джеймс откажется от расследования и все из-за этой вертихвостки.

У Агаты болели ноги и болело сердце, и она была рада вернуться домой к своим кошкам и их непритязательной любви.

Она чувствовала, что ей следует забыть про Джеймса, самой пойти к Джозефине Вебстер и задать несколько вопросов. Тут зазвонил телефон.

Она узнала голос Джека Помфрета и одновременно поразилась и пришла в ярость.

– Послушай, Агата, – льстиво заговорил он, – согласен, что я неправильно подошел к делу. Да, ты обо всем догадалась. Я разорился в Испании. Но у меня тут есть один очень милый вариант, на котором можно подзаработать и…

Агата бросила трубку. Она поняла, что ее трясет от ярости. Как он посмел?! Она даже немного испугалась, что Помфрет продолжит настойчивые попытки вытянуть из нее деньги. «Подумай о чем-нибудь другом. Подумай о Джозефине Вебстер. И еще есть миссис Мейсон. Она же присутствовала на похоронах».

Но Агата слишком сильно расстроилась, чтобы ясно мыслить. Она уже подумала, не налить ли себе выпить, но отказалась от этой мысли. Она не собиралась превращаться в одну из тех женщин, которые прикладываются к бутылке, как только их что-то расстроит. Поэтому она включила телевизор и тупо уставилась на экран. Показывали американскую мыльную оперу, и Агата постепенно почувствовала, как расслабляется.

Через час, когда позвонили в дверь, она нервно подпрыгнула, почти испугавшись, что это может быть Джек Помфрет, который преследует ее теперь и в деревне. Но на пороге стоял Джеймс.

– Простите, что так получилось, – заговорил он. – Но вы были уж слишком прямолинейны. Фреда знает, что вы ее не любите, поэтому ей вряд ли понравится, если вы станете задавать вопросы.

– А вам удалось хоть что-нибудь из нее вытянуть? – спросила Агата.

– Когда я избавился от смотревшего на нее с обожанием Пендлбери, мы с ней поговорили. Она утверждает, что у нее с Блэйденом был легкий романчик, и все. Она совершенно справедливо заметила, что свободная и незамужняя женщина и может делать все, что хочет. Она открыто говорила про это.

– Но почему в ветеринарном кабинете? – спросила Агата. – У них обоих свои дома, где можно уединиться. И кровати есть в этих домах! Это не кажется вам свидетельством страсти, а не легкого романчика?

– Ну, Фреда такая девушка… – смущенно произнес он.

– Скорее женщина средних лет.

– Давайте не будем ссориться из-за Фреды. Я не думаю, что там есть из-за чего беспокоиться. Давайте лучше попробуем поговорить с Джозефиной Вебстер.

Агата обрадовалась, что появился повод провести с этим мужчиной еще какое-то время и убраться подальше от телефона. Они вместе пошли к магазину Джозефины Вебстер. Это не был магазин в привычном понимании. Это был дом, стоящий в сплошном ряду таких же одноквартирных домов с общими боковыми стенами вдоль главной улицы, и Вебстер использовала свою гостиную для представления товаров. В магазинчике было темно и сильно пахло имбирем и корицей от мыла и духов