Два лица смерти - Эжен Марсэль

С омерзением откинув коробочку, словно это ядовитая змея, я пошел на кухню за топором, который попался мне под руку недавно во время обыска квартиры. За окном уже почти рассвело, но мне было все равно. Я четко понимал, что должен сделать.

Мне хотелось сохранить хладнокровие во время предстоящего процесса, но я не смог. В исступлении я начал кромсать тело Дона на куски. Сначала отрубил ему кисти и ступни, потом полностью руки и ноги. С непривычки получалось плохо — виртуальный опыт прошлого не слишком помогал в физическом плане. Кусая губы, на которых уже смешалась моя кровь с кровью Дона, я упорно продолжал свое занятие. Сейчас мне кажется, что, если бы в тот момент меня застали полицейские и стали угрожать расстрелом, я бы все равно не бросил этот странный ритуал инициации.

Пока разделывал Дона, как свинью, я словно наяву видел Тома Слаера, занятого тем же процессом после случайного убийства. Правда, в отличие от меня, он не испытывал никаких чувств, просто избавлялся от трупа. Я же сейчас сожалел. Сожалел, что решил поиграть в благородного мстителя за честь прекрасной дамы и хотел всенепременно убить насильника в честном бою. «Надо было порубить его на куски, спящего и еще живого, чтобы он проснулся от адской боли, чувствуя, как топор вонзается в его тело, как ломаются кости, раздирая плоть. Как бы я хотел в этот момент смотреть в его лживые глаза и видеть, как утекает с каждой каплей крови из его поганого тела жизнь. А я, идиот, даровал ему быструю смерть, которой он не заслужил».

Несмотря на обширные познания об устройстве человеческого тела, с отделением головы от туловища пришлось повозиться дольше всего. Завершающей серией ударов я хотел разрубить тело напополам, но из-за пережитых эмоций и усталости силы стали покидать меня. Первый удар вышел недостаточно сильным, и топор застрял лезвием в ребрах. Я попытался вынуть его, но не смог, плюнул и оставил как есть, торчащим из груди.

Взамен топора я взял острый, как скальпель, поварской нож и срезал, сколько смог, кожи с останков. Это оказалось еще более сложным искусством, чем расчленение трупа, ведь я раньше такого не делал, однако решил проявить креативность. Получилось не особо аккуратно — кое-где вместе с кожей срезался слишком толстый слой плоти, а где-то, напротив, такой тонкий, что проявлялись дыры. «И как охотники это так быстро и красиво делают? Видимо, сказывается опыт».

Почти довольный результатом труда, я добавил финальные штрихи: посыпал останки Дона толстым слоем белого порошка и написал его кровью на стене огромными буквами: «Beast[2]».

Я испачкался и не мог идти в таком виде по городу к мотоциклу, поэтому снял с себя одежду, положил ее в мешок, чтобы позже либо сжечь, либо утопить в каком-нибудь водоеме, и быстро отмыл лицо и руки — на полноценный душ не хватало времени. Среди вещей Дона я подобрал новые штаны и толстовку, что оказалось не так просто — покойник был крупнее меня и предпочитал другой стиль одежды. А вот укороченные сапоги пришлись впору.

— Хм, надо же! Дон оказался Золушкой, — усмехнулся я.

Перед тем как покинуть квартиру, я окинул взглядом место преступления и решил, что для первого раза в этой жизни получилась довольно неплохая инсталляция. Я бы даже сказал, с изяществом и вкусом.

Заметив на полу бархатную коробочку с кольцом, я забрал и ее.

Я осторожно выглянул из окна на парковку перед зданием. Вроде никого. Наступил понедельник, и я надеялся, что люди, живущие в этом элитном доме, не спешат начать рабочую неделю в такую рань. Накинув на голову капюшон, я порадовался, что толстовка мне великовата и мое лицо сложно разглядеть, несмотря на наступившее утро. Секунду поколебался: оставить дверь открытой, чтобы люди как можно быстрее смогли насладиться видом моего первого шедевра, или все же закрыть и отсрочить начало следствия? Холодный разум взял верх над чувствами художника, и дверь я закрыл.

Словно невидимка, я спокойно дошел до оставленного мотоцикла, завел мотор и отправился домой, в Даун Крик.

Часть III

Сиэтл. Кровь за кровь

Адам

Хоть я и придумал алиби еще до того, как отправиться на ликвидацию Дона, все равно пришлось внести кое-какие коррективы.

Сначала я не хотел впутывать Аву, но, поразмыслив, решил, что нет варианта, при котором не упадет хотя бы тень сомнений в ее сторону. В сущности, было бы даже неплохо, что сестру какое-то время будут подозревать в причастности к такому, я уверен, громкому делу об убийстве с особой жестокостью. Ведь, когда алиби Авы подтвердится, полиция вычеркнет ее из списка возможных преступников, а если нам повезет и расследование поручат не шибко умному детективу, то больше о сестре и не вспомнят. Я не сомневался, что родители прикроют дочь и подтвердят, что она приехала домой около часа ночи, потому что хотела поделиться с ними самой большой радостью в жизни каждой девушки — новостью о помолвке. Идея об этом мне пришла в голову, когда я забирал кольцо из квартиры Дона.

Ядовитые слова матери, выплюнутые после рассказа Авы об изнасиловании, для меня стали железобетонной гарантией того, что родители никому ни при каких обстоятельствах не выдадут секрет дочери. Во-первых, мать была не так уж неправа — репутация в маленьких провинциальных городках типа Даун Крика превыше всего. Стоит лишь раз попасть в двусмысленную ситуацию, и сплоченная диаспора местных жителей будет напоминать об этом даже твоим правнукам. Во-вторых, заявлять на Дона Трикстера, единственного наследника мамы-судьи и папы — помощника окружного прокурора, могут только самоубийцы. А уж после того, как родители узнают об убийстве, они и вовсе будут держать рот на замке.

Остальные стороны «конфликта» также не станут настаивать на детальном расследовании. Высокопоставленные родители Дона не позволят общественности узнать о том, что их сын не просто был моральным уродом, но и регулярно употреблял запрещенные вещества. Дружки-подельники и подавно будут держать язык за зубами, ведь за групповое изнасилование их никто по голове не погладит, кем бы ни были их родственники.

Одним словом, все должно было сложиться как нельзя лучше. Оставалось придумать убедительное объяснение отсутствию мотоцикла, ведь никто не знал, что я вернулся. Для всех, в том числе и для родителей, я путешествовал по стране. Согласно плану, я «вернусь» через несколько дней, узнав о трагической гибели жениха сестры.

Как и на пути в Сиэтл, я строго соблюдал все правила дорожного движения, не привлекал к себе внимания и старался выбирать безлюдные дороги. Сообщив Аве, что буду ждать ее у тайника на берегу реки для обсуждения алиби, я свернул на объездную дорогу к Даун Крику. Придется сделать приличный крюк, но зато ни одна душа не заметит моего возвращения.

***

Я прибыл на место встречи раньше сестры, несмотря на то что мне пришлось катить байк пару миль вдоль реки. Это было непросто — ноги скользили на кусках льда и утопали почти по щиколотку в смеси песка и грязного снега. В итоге маневры заняли больше времени, чем я рассчитывал.

Бросив мотоцикл у кромки воды, я взобрался по склону на полянку с дубом. Одежду, в которой я был во время убийства, решил не уничтожать, а спрятать как трофей. Теперь, когда память полностью восстановилась, я знал, что