Два лица смерти - Эжен Марсэль

шок. Болело везде и одновременно. На груди и бедрах горели многочисленные ожоги. Собрав всю волю в кулак, я с трудом встала сначала на четвереньки, а потом медленно, прикусив губу, чтобы не застонать, в полный рост. Ублюдки сладко спали в пьяном и еще бог знает в каком угаре. Осторожно, на трясущихся от напряжения ногах я доковыляла до входной двери, кое-как натянула на голое, все в крови тело пальто, взяла в руки сапоги и выскользнула из квартиры.

Обернувшись напоследок убедиться, что никто из подонков не проснулся, я увидела, что стрелки часов показывают десять вечера. Меня затошнило. «Этот кошмар длился не меньше трех часов! Надо срочно убираться отсюда!»

Лифт вызывать я не стала, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание. Даже сейчас, изнемогая от боли, я понимала, что никто из соседей мне не поможет.

«Надо ехать домой. Там безопасно. Там меня любят».

Как добралась до своей машины, а после — до Даун Крика, я практически не помню. Все было как в тумане.

Но дома вместо безопасной гавани меня ждал еще один удар. Выслушав мой рассказ, постоянно прерываемый рыданиями, мама произнесла охрипшим голосом:

— Ты сама во всем виновата. Кто тебя просил дерзить ему? Забыла, какому унижению мы подверглись после случая с Питером? Теперь хочешь уничтожить репутацию отца? Ведь от нее ничего не останется, если за нас возьмутся Трикстеры. Как считаешь, сколько у нас шансов отмыться потом от этой истории?

Я уставилась на нее, не веря услышанному. Отец хотел что-то сказать, но промолчал и смущенно отвел взгляд.

— Но как же так, мама?.. Надо же заявить в полицию…

— Никакой полиции, — жестко отрезала она. — Больше ты не будешь позорить доброе имя Твиннов.

В ответ я не проронила даже слезинки. Я больше не могла плакать. Все, что мне оставалось, — это повторять бесконечное количество раз несколько слов: «Где же ты, Адам? Ты мне так нужен!» — и ждать, что он на них откликнется.

Адам

В окружающей меня пустоте раздался звук аудиосообщения от Авы. Я настолько отвык от ее голоса, что даже не сразу узнал его. А когда понял, чей призыв нарушил мой покой, не захотел откликаться. Изо всех сил я сопротивлялся требовательному и вместе с тем жалобному зову второй половинки, но проиграл. Возвращение напоминало тяжелое похмелье: хотелось пить, опустить жалюзи, чтобы лучи солнца не слепили с трудом раздираемые глаза, и спать, спать, спать.

Честно говоря, меня не слишком интересовало, что стряслось у сестры. Я бы проигнорировал ее мольбы, если бы наша связь не оставалась такой сильной. Я был вынужден вернуться к Аве. Слушая ее сбивчивый рассказ о произошедших событиях, я старался держаться максимально холодно и отстраненно. Как она вела себя во время нашей последней встречи! Я страстно желал, чтобы Ава ощутила ту же боль, что и я. Даже когда до меня дошло, что эти ублюдки сделали с ней, я сначала хотел оставить все как есть и посчитать неприятности сестры закономерным итогом ее выбора. У любого решения есть последствия, и надо идти до конца, честно принимая ответственность за свои деяния, слова и даже мысли. Особенно мысли. Тем не менее, узнав о реакции родителей на насилие, которое совершили над их любимым чадом, и данный ими трусливый совет, я передумал.

Меня не захлестывали эмоции, как тогда, во время эпизода с Андерсоном. Я не скрипел зубами от ярости, кровь не закипала в венах. В этот раз я неторопливо обдумал дальнейшие действия с холодными сердцем и головой. Сомнений в том, что Дональд Трикстер должен быть ликвидирован, у меня даже не возникло. У подобных ему ублюдков нет права на существование. Однако абсолютно точно следовало обмозговать, как все провернуть, чтобы подозрения не пали на Аву. План должен быть безупречным.

Первый пункт: выбор орудия убийства. Однозначно не пистолет — слишком громко, трудно быстро достать, да и к тому же я не умею стрелять. Бита, как в предыдущий раз, тоже не подойдет — опасно применять дважды один и тот же прием возмездия. Хотя в прошлом полицейские не рассматривали Аву всерьез как преступницу, сейчас они могли бы что-нибудь заподозрить. Слухи и так только недавно улеглись после отъезда Андерсонов из Даун Крика. Нож… И тут я вспомнил.

— У меня же есть бритва! Та самая, которая, по версии ее последнего хозяина, ранее принадлежала неуловимому серийному убийце. Весьма подходящее средство для уничтожения отбросов общества. Чистильщик убивал ею проституток — наиболее низкопробную часть человечества, — а я с ее помощью начну очищать Сиэтл от гнили, которая грозит разрастись и заразить своими спорами остатки порядочных людей.

Второй пункт: средство передвижения. Транспорт, достаточно быстрый, чтобы, не теряя времени, попасть в город и застать мерзавца врасплох. Того, что меня могут узнать, я не боялся. Во-первых, я почти год не появлялся в Сиэтле, а во-вторых, меня и раньше мало кто там знал. Машина Авы не подойдет, ее могли видеть около дома Дона, а у родителей старая развалюха, которую знает каждая собака в Даун Крике. Выбор пал на байк Авы, который ей подарили на шестнадцатилетие.

В отличие от меня сестра любит скорость и мощные машины. В более юном возрасте Ава просто бредила гонками на мотоциклах и постоянно клянчила у родителей вожделенный агрегат. Маман долго сопротивлялась, но, когда сестра сдала экзамен на специализированные права и показала, как управляется с железным конем, она сменила гнев на милость. Выбор пал на великолепный образчик, лучший в своей линейке «BMW R1200S». Правда, отец скрыл от дражайшей половины, что это спортивный мотоцикл мощностью более 120 лошадиных сил, способный развивать скорость до 240 километров в час. Ава пришла в дикий восторг и гоняла на нем день и ночь, но из-за поступления в колледж и переезда в Сиэтл ей пришлось оставить байк у родителей.

Думаю, соседи уже подзабыли, как он выглядит, но осторожность проявить не помешает.

Третий важнейший пункт: алиби. Решение пришло само собой, и с этой секунды я не дал бы за жизнь Дона и ломаного цента.

К тайнику я сходил пешком. Постоял на берегу, вглядываясь в темную воду, покрытую февральским льдом. Я кожей ощущал желание реки вырваться из оков и прошептал ей:

— Скоро, совсем скоро ты будешь свободна. Как и я.

Потом я обнял, насколько хватило рук, старого друга, погладил его по морщинистой коре и, уткнувшись лбом в мшистый ствол, мысленно пообещал: «Я вернусь целым и невредимым, клянусь тебе. Ава будет отмщена».

Нож брать я не стал, только бритву. Она блеснула лезвием в лунном свете, когда я открыл коробку, словно подмигивая мне и говоря: «Я ждала тебя».

Удачно, что родительский дом стоит на окраине Даун Крика. С полмили я просто катил байк, выбирая наиболее темные улочки родного города, мимо сонных домов, где за каждым окном спят знакомые с детства люди, так и не ставшие мне близкими. Первые несколько километров я не гнал — вспоминал, каково управлять таким могучим механизмом.

Вспомнились запрятанные в самый дальний уголок памяти моменты, когда Ава меня учила ездить на мотоцикле, как подбадривала и хлопала в ладоши, заливаясь радостным смехом, если у меня получалось. Отогнав непрошеные картины прошлого, я нажал на газ.

Минут через сорок показались огни Сиэтла. Я специально не стал выжимать из байка максимум, чтобы не привлекать