Два лица смерти - Эжен Марсэль

тома толщиной в руку с произведениями Толстого, Драйзера и Хемингуэя, я ловила себя на мысли, что Адам сейчас бы мне в два счета объяснил, в чем их великолепие. У брата дар превращать унылое изучение чего-либо в интереснейшее приключение. Хотя надо признать, что даже он не смог привить мне свое обожание Достоевского. Но ради Дона я была готова полюбить книги этого мрачного русского писателя, и не только его.

— И что такого все в нем нашли? — ворчала я себе под нос, пытаясь осилить очередную пару страниц романа под красноречивым названием «Идиот» под какую-то скучнейшую увертюру, лежа на кровати теплым майским вечером.

Пока мои усилия не давали ожидаемых плодов — мне все еще не довелось познакомиться с друзьями Дона. Он по-прежнему считал, что я не готова предстать перед ними или его родителями.

Планы на лето разрушились, и я не знала, куда мне податься. Я думала, что на каникулах мы с Доном отправимся сначала в какое-нибудь теплое местечко типа Гавайев, а потом попутешествуем по Европе (всегда мечтала увидеть Париж), но буквально на днях Дональд сообщил мне, что после окончания университета он приступает к стажировке в офисе окружного прокурора в качестве секретаря и все лето будет занят в суде. Я заверила любимого, что понимаю, насколько важна для его будущей карьеры эта практика, но теперь не знала, остаться мне в Сиэтле в надежде на редкие встречи с Доном или уехать в Даун Крик, хотя месяц назад сообщила родителям, что не приеду.

Спасли ситуацию подруги, пригласив погостить у них. Недолго думая, я согласилась. «Поживу месяц в Техасе и столько же во Флориде. А в августе, если Дон не освободится, поеду в Даун Крик. Возможно, и Адам там будет».

Конец лета я провела дома. В Сиэтле меня особо никто не ждал — однокурсники еще не вернулись, а Дон каждый день пропадал на стажировке. Мама с папой обрадовались моему приезду, и я все дни проводила на реке под дубом и ждала, что брат вот-вот появится. Не раз я порывалась позвонить ему, но так и не решилась нажать кнопку вызова знакомого номера.

Самым ужасным было осознание, что я не столько хочу снова увидеть Адама и терпеть его контроль, сколько получить прощение. Чувство вины пожирало меня изнутри и не давало чувствовать себя абсолютно счастливой рядом с Дональдом. Каждой клеточкой своего тела я хотела быть рядом с любимым, а не здесь.

Единственное, с чем у нас никак не складывалось на протяжении полугода, — секс. Дело не в том, что я не хотела Дона. Наоборот, каждый раз, когда он меня обнимал или целовал, мне приходилось изо всех сил сдерживать дрожь вожделения. Я просто умирала от желания пойти дальше, но не могла из-за всепоглощающего панического страха. Я уговаривала себя, что Дон не такой подонок, как Питер, что он не обидит меня, убеждала, что физическая близость лишь укрепит наши отношения, а может, даже выведет их на новый уровень, но травма, нанесенная год назад, оказалась глубже, чем я думала, и я никак не могла заставить себя лечь в постель с Доном. Спасало то, что любимый вел себя как джентльмен — несколько раз тема секса всплывала в нашем разговоре, но, видя мою нерешительность, Дон не настаивал на интиме. Я была благодарна ему за чуткость, однако в душе понимала, что терпение любимого отнюдь не бесконечно.

***

Осенью перед своим днем рождения я наконец удостоилась чести познакомиться с друзьями Дона. Теперь уже я сожалела, что так стремилась в их общество. Стоило любимому оказаться среди приятелей, как его словно подменили. Полностью поменялась его манера говорить со мной, в глазах появился стальной блеск, в каждом жесте сквозило неприкрытое высокомерие. Он стал прилюдно критиковать мой внешний вид и презрительно отзываться о провинциалах, заполонивших крупные города. Я старалась не слишком остро реагировать, потому что знала, что это маска, которую он, по всей видимости, привык надевать при общении с людьми своего круга. Наедине со мной он был совсем другим, и это позволяло мне держать себя в руках и не устраивать скандалы любимому.

Особенно мне не понравился его лучший друг Свен, который смотрел на меня маслеными поросячьими глазенками и при каждой встрече раздевал взглядом, облизывая тонкие губы. Из-за его постоянно влажных ладоней мне казалось, что я трогаю жабу, здороваясь с ним за руку. Естественно, я сразу же рассказала о своих наблюдениях Дону, но он отмахнулся и сослался на мое богатое воображение.

— Не преувеличивай. Он просто проявляет вежливость.

Мне было неприятно, что Дональд не верит мне, но я так сильно любила его, что предпочла отныне избегать Свена и не оставаться с ним наедине.

***

Впервые мы с Доном ужасно поссорились, когда я уговорила его поехать в Даун Крик на Новый год. О поездке на Рождество не могло быть и речи, Дон всегда отмечает этот праздник исключительно в кругу семьи — такова традиция. Я попросила маму сделать рождественское меню, чтобы ощутить дух Рождества вместе с любимым. Худшая из моих идей! Практически сразу все пошло не так.

Едва мы отъехали от Сиэтла, как Дон задумчиво проговорил:

— И почему вообще люди селятся в маленьких городах? Разве не лучше жить в мегаполисе и наслаждаться в полной мере благами цивилизации?

— В пригородах тоже есть определенное очарование, — улыбнулась я его словам. — Ты поймешь, когда мы приедем в Даун Крик.

— Это вряд ли, — скривился любимый. — Что мне может понравиться в подобной дыре?

— У нас чистый воздух и красивая река. После ужина я покажу тебе свое любимое место, и…

— Теперь мне ясно, почему у тебя настолько дурной вкус, — перебил меня Дон. — Кроме грязной реки и людишек с низким уровнем интеллекта ты в своей жизни ничего не видела.

Я задохнулась от таких уничижительных слов, но промолчала.

До Даун Крика мы доехали в гробовой тишине. Продолжение последовало после того, как он увидел наш всегда казавшийся мне милым и уютным дом.

— Надеюсь, это домик для гостей, а не все ваше жилище? — высокомерно поинтересовался Дон и тут увидел родителей, вышедших на крыльцо встречать нас. — Прошу, не говори, что эта жуткая тетка в старомодных шмотках и есть твоя мать! — простонал он. — Это так пошло и безвкусно — носить укороченный силуэт!

Я не знала, что сказать, поэтому снова проглотила обиду. Когда машина остановилась, я выбежала, не только желая поскорее обнять маму с папой, но и чтобы не ляпнуть что-нибудь в ответ.

Язвительностью Дон напомнил мне Адама, но у брата хотя бы имелась причина не уважать родителей. Я не понимала, как мне себя вести и что делать. С одной стороны, я любила своего парня и всем сердцем желала быть с ним до гробовой доски, но с другой — это же мои родители! Как можно мириться с подобным отношением к самым близким мне людям? Я начала жалеть, что затеяла это знакомство.

Следующим потрясением стало поведение родителей. Я, естественно, упоминала в разговорах с ними, что Дон — сын людей, занимающих высокие посты, но не ожидала, что мама с папой станут пресмыкаться перед ним. Ладно маменька, которая перебарщивает со значением общественного мнения, но чтобы отец так себя вел?.. С первой минуты они стелились перед отпрыском Трикстеров, будто он особа королевских кровей. Когда Дон откровенно грубо сказал