Край биографии - Денис Нижегородцев

– В топку их всех! – звучали возмущенные голоса.

– Дык, бриллианты не горят-с…

– Не важно! Все одно – висят не на нашей шее!

– Эх-ма… Говорят, у царя денег больше, чем у самих Ротшильдов[35]!

– Что еще за Ротшильды?

– А я почем знаю?! Слышал только, что денег у них куры не клюют!

– Долой самодержавие! И Ротшильдов в топку!

Но когда в ночь на 27 января 1904 года Япония без объявления войны торпедировала эскадру кораблей в Порт-Артуре – главной военно-морской базе России на востоке, настроения резко переменились. Критиков стало не слышно. И каждую четверть часа вагон оглашался хоровым пением «Боже, Царя храни!»[36].

– Азияты! – негодовали пассажиры, в том числе жители дальневосточных губерний, которые в этот момент причисляли себя исключительно к европейской нации.

– Проучить супостатов как следует!

– Да что с них возьмешь? Слышал, они едят палками и, не имея столов, валятся на пол!

Согласно мемуарам председателя Комитета министров Витте, даже в высоких кабинетах Петербурга японцев пренебрежительно называли макаками. Не отставали и российские газеты, публикуя соответствующие иллюстрации. На них японцы мало походили на людей и в целом представлялись хилой и мрачной нацией, с которой наши сильные и веселые воины должны были справиться без труда. В то же время в Стране восходящего солнца карикатуры изображали русских белыми варварами – заросшими, бородатыми дикарями с неестественно светлым цветом кожи или немощными стариками, которых легко одолевали молодые и гладко выбритые самураи. И то и другое имело слабое отношение к реальности. Но обе стороны собирались воевать с противником, о котором многие знали не больше, чем о загадочных Ротшильдах.

– Давай дальше! – рявкнул кто-то из глубины вагона.

В чтецы газет, которые скупались на станциях не менее охотно, чем еда или табак, единодушно избрали Жору Ратманова. Нижегородец не выглядел человеком, который принесет много пользы в бою, зато держал всех в курсе о том, куда и зачем они ехали. Поправив очки, которые все еще бесили многих, выпускник гимназии терпеливо объяснял, что сидеть на полу бывает довольно удобно, а японцы – не обезьяны и не свиньи, просто палочки эффективно заменяют им вилки и ложки.

– Есть среди них даже христиане.

– Брешешь! – не поверил здоровяк, давно искавший, к чему бы придраться.

– Особенно много в районе японского города Нагасаки, – со знанием дела вещал Ратманов. – Португальцы высадились там еще в шестнадцатом веке, то есть при нашем Иване Грозном. И обратили в новую веру многих японцев.

– Умный, да? Я щас тебе таких наваляю… вмиг поглупеешь!

Однако привести угрозу в исполнение смутьяну не дали. Потому что в вагон на ходу запрыгнул еще более мощный детина. Зацепившись за раму открытой настежь двери, он сначала просунул внутрь свои длинные ноги, и только потом здоровенное тело. Дело в том, что Великий Сибирский путь, или Транссиб, еще не мог похвастаться высокой скоростью. Она не превышала семи-восьми верст в час, то есть чуть шустрее, чем быстрым шагом. Вот верзила и завалился внутрь на одной из крайне-азиатских, как тогда говорили, станций.

– Что за шум, а драки нет? – осведомился гигант. Все притихли, и десятки пар глаз впились в незваного гостя.

– Михалок, – представился он. – Мобилизованный с Малой Туры Забайкальской области. Земляки есть?

Солдаты не спешили говорить с малознакомым человеком, но постепенно осмелели:

– Я из Читы. Я из Селенгинска. Я из Усть-Черного, тож Забайкалье.

– С Малой Туры, получается, никого? – Пришелец озорно обвел всех глазами.

– Получается, что так.

– А и хорошо! – будто даже обрадовался Михалок. – А то, знаете, любит наш народ посылочки родственничкам передавать да о бывших своих выспрашивать. Я не по этой части…

– Ты не из каторжных? – спросил кто-то.

– А хоть бы и так, тебе о том баять много чести! – ответил здоровяк, чем прекратил досужие разговоры.

Зато поделился свежими данными о положении дел в стране и мире. Действующая армия империи насчитывала немногим более миллиона штыков. Но именно в Дальневосточном наместничестве имелось менее ста тысяч, не считая охранной стражи Китайско-Восточной железной дороги. Еще за несколько дней до начала войны Николай II поставил под ружье нижних запасных чинов на территории восточнее Байкала, – среди них как раз и оказался Михалок. Однако этих сил было недостаточно, и вскоре должны были последовать новые волны частных мобилизаций, продвигавшихся все дальше и дальше на запад страны. Притом что пропускная способность Транссиба и КВЖД была ограничена одноколейной дорогой, а через Байкал пассажиры и вовсе переправлялись на пароме. Потому даже непрерывная переброска новых частей к театру военных действий очень медленно меняла ситуацию.

Закончив сообщение, Михалок отчего-то присоседился к Ратманову:

– Грамотный?

Жора кивнул.

– Тогда читай! – скомандовал Михалок, протянув газету, которую притащил с собой.

И Георгий прочел о том, что одновременно с нападением на Порт-Артур русский крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» вступили в неравный бой сразу с четырнадцатью японскими кораблями в бухте Чемульпо. Несмотря на подавляющее преимущество противника, моряки героически сражались целый час. После чего затопили «Варяга» и взорвали «Корейца», так и не сдавшись.

А Михалок умудрился раздобыть где-то гармонь. И, перекрикивая стук колес, заголосил:

– Наверх вы, товарищи, все по местам,

Последний парад наступает.

Врагу не сдае-о-тся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!

Правда, хорового пения, на которое, вероятно, рассчитывал гигант, не получилось.

– Ну-ка! Все вместе! – подзуживал он.

Но в ответ ему было лишь недоуменное молчание.

– Да ну вас! – Михалок швырнул гармонь под лавку.

А потом склонился к уху Георгия:

– Что? Не слышал такую песню?

Ратманов покачал головой.

– Стыдно… – вздохнул его собеседник. – Ничего-то вы не знаете…

Очевидно, что знаменитая песня присутствующим была пока не знакома. Австрийский поэт Рудольф Грейнц еще не написал стихотворение Der Warjag, поэтесса Евгения Студенская – не перевела его на русский язык, ну а музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка Алексей Турищев – не положил на музыку. Первое исполнение случится только через несколько месяцев, на торжественной встрече выживших моряков с «Варяга» и «Корейца» в Петербурге…

3

Губерния, из которой призвали Ратманова, принадлежала Московскому военному округу – одному из дюжины имеющихся в стране и только одному из трех внутренних. Несмотря на гигантские размеры, в полтора раза превышавшие площадь самого большого государства тогдашней зарубежной Европы – Австро-Венгрии, ни с одной из границ Российской империи округ не соприкасался, за что получил прозвание богоспасаемого. Но это в мирное время. В случае войны именно такие территории становились главными источниками комплектования армии. При этом