Большая махинация - Балдуин Гроллер

– Но позволь!

– Я услышу твою версию событий. Потом Фризе расскажет свою, а в итоге я уже не смогу вспомнить, какая именно деталь твоя (а значит, скорее всего, неверная), а какая его (а значит, вероятно, правильная). Предвзятость – главный враг расследования. Уж я-то знаю, о чем говорю.

– Ты преувеличиваешь, Дагоберт, и ведешь себя как педант. Дело не настолько запутанное, чтобы я мог исказить его детали или сбить тебя с толку.

– Дорогой Грумбах! Напомню тебе об эксперименте во время нашей партии в вист.

– Каком эксперименте?

– Дело было полгода тому назад. Вы вчетвером играли в клубе. Я же рассказал вам сенсационную историю об одном убийстве, приправив ее самыми разными деталями.

– Теперь вспомнил. Ну и что?

– На следующий день я попросил каждого из вас записать, что именно я рассказывал. Ты был в числе испытуемых.

– Да, именно так, только я считал, что расспрашивают лишь меня одного.

– Все четверо дали свои «показания». Четыре достойных, серьезных человека, заинтересованных в установлении истины.

– Ну и?

– Все четыре версии оказались неверными и настолько различались в ключевых моментах, что могли бы довести следователя до отчаяния. Вот почему я предпочитаю чрезмерную осторожность в таких вопросах.

Спорить с Дагобертом было бесполезно. Ждать пришлось недолго: как только компания поднялась из-за стола, чтобы перейти в курительную комнату, доложили о прибытии барона Фризе. Виолет, продемонстрировав привычную смесь озабоченности и обаяния, взяла на себя полагающуюся ей роль хозяйки. Прошло несколько минут, и мужчины, расположившись в курительной, оказались обеспечены черным кофе и прекрасными сигарами. Дама предпочла сигарету. Она устроилась на своем любимом месте у мраморного камина, справа от нее устроился Дагоберт, слева – барон, а Грумбах занял привычное место за курительным столиком посередине комнаты.

Дагоберт «пошел в атаку» первым:

– Итак, дорогой барон, вы, как я слышал, попали в сложную ситуацию. Мы ждем вашего чистосердечного признания. Поведайте нам, что случилось!

– Да, господин Дагоберт…

Надо сказать, что Фризе, как и большая часть знакомых, называл сыщика просто по имени – никто не мог толком сказать, как это вошло в привычку, но факт остается фактом: в кругу знакомых к Дагоберту обращались только так. Некоторые, возможно, даже не задумывались, что позволяют себе тем самым фамильярность.

– Да, я совершил глупость, но моя вина не так велика, как может показаться. Именно поэтому я не возражаю, чтобы дело обсуждалось в присутствии госпожи Виолет. Мне нужно докопаться до истины. Единственное, о чем прошу, – хранить все услышанное вами в строжайшей тайне. Будет крайне неприятно, если моя жена узнает об этой истории.

Госпожа Виолет торжественно пообещала молчать, за что молодой человек крайне любезно поблагодарил ее и выразил надежду, что свойственные женщинам тактичность и проницательность сыграют свою роль в раскрытии этого дела.

– Но более всего, – продолжал он, – я рассчитываю на ваше знаменитое мастерство, господин Дагоберт. Господин президент обнадежил меня, сказав, что вы способны мне помочь.

– Я к вашим услугам, барон.

– Итак, пожалуй, начну. Моя жена вот уже месяц лечится в Франценсбаде[42]. Можете себе представить, каково приходится одинокому «соломенному вдовцу», коротающему лето в городе.

– Ну, в таких ситуациях обычно помогает терпение.

– Так я и терпел. И вот в один прекрасный летний вечер, спасаясь от глубокой тоски, в компании друзей я отправился в знаменитую «Венецию в Вене»[43]. Особенно нас привлекала звезда сцены – знаменитая «драматическая танцовщица» из Петербурга, княгиня Феодора Оболинская[44].

– Верю! – понимающе кивнул Дагоберт, считавший себя искушенным светским львом.

– Она того стоила. Феноменальная особа, чью красоту подчеркивали многочисленные украшения огромной ценности. Ходили слухи, что она даже была близка с…

– Я знаю эту легенду, – перебил Дагоберт, – и что дальше?

– Нет, Дагоберт, – вмешалась госпожа Виолет, – нельзя же обрывать рассказ на самом интересном месте! Так вы говорите, барон, она действительно была… его фавориткой?

– Так говорят.

– Возможно, она сама распускает эти слухи, – заметил Дагоберт. – Это неплохой рекламный ход.

– Возможно! – согласился молодой барон. – Но не в этом суть. Она нам очень понравилась. И вот кто-то из нашей компании (конечно, не я!) предложил послать ей в артистическую уборную наши визитки. В прилагавшейся записке содержалась нижайшая просьба удостоить нас чести и отужинать после представления в шампанском павильоне.

Госпожа Виолет лишь всплеснула руками, возмущаясь развязностью современных молодых людей.

– Она согласилась, – продолжал барон Фризе, – и мы прекрасно провели время.

– Когда это все происходило, если позволите? – спросил Дагоберт, доставая карандаш и записную книжку.

– Точно не помню.

– Но это может быть важно.

– Возможно. Однако, когда ужинаешь с танцовщицей, не думаешь, что будешь отчитываться перед сыщиком. Вечер прошел очень мило, а мне посчастливилось заслужить ее особое внимание. В конце концов я удостоился чести проводить ее домой в фиакре.

– Ого!

– Позвольте, господа! Разумеется, только до ворот ее дома! Там мы и распрощались. Это же само собой разумеется! Забыл упомянуть, что княгиня пришла не одна, а с матерью – и это была отнюдь не театральная «мамаша». Сходство между женщинами было несомненным, а поведение княгини-матери безупречно аристократичным. Знакомство состоялось и продолжилось. Впоследствии я несколько раз случайно оказывался на ее спектаклях без друзей.

– Случайно?!

– Так точно, милостивая госпожа. Такие случайности иногда происходят. Такова жизнь. Но заверяю вас, все было в строжайших рамках приличий. Дамы регулярно бывали у меня с визитами, после которых я всегда провожал их домой до ворот.

– Невиннейшая идиллия, – заметил Дагоберт. – Хотя я бы не хотел оказаться на вашем месте, барон.

– Почему? Все это было весьма приятно. Но вот последствия…

– Этого-то мы и ждем.

– Однажды княгиня-мать от имени дочери объявила, что пришла пора им отплатить за мое гостеприимство. Я просто обязан отужинать у них. Приглашение было мною принято. День назначен. Ужин состоялся.

– Когда? – поинтересовался Дагоберт.

– Вчера.

– Вчера?! Мертвые скачут быстро[45], барон. Продолжайте!

– Дамы не стали пользоваться услугами своих домашних поваров, а заказали доставку блюд от Захера[46]. Я знаток его меню и в курсе, что такая трапеза обходится по пятьдесят крон с персоны – весьма прилично. Все прошло чинно, мы расстались довольные друг другом.

– Это было вчера вечером! – воскликнула госпожа Виолет удивленно.

– Скорее, сегодня ночью. Мы встретились после спектакля, и было уже за два, когда я откланялся.

– И уже сегодня вам понадобилась помощь Дагоберта? Как же так вышло?

– Дело действительно странное. Я еще не встал, когда мне доложили, что прибыл лакей княгини по чрезвычайно срочному и неотложному делу. Что ж, я принял его. Он принес письмо от своей хозяйки.

Дагоберт выпрямился в кресле, было видно, что дело, наконец, заинтересовало его по-настоящему.

– В письме она сообщила мне…

– Остановитесь,