Большая махинация - Балдуин Гроллер

– Конечно.

Он достал письмо и начал читать его вслух:

– «Дорогой друг, mille remerciments[47] за чудесный вечер, которым мы Вам обязаны. Я всегда буду вспоминать его с удовольствием. Вы были так восхитительно беззаботны, но сегодня нам придется быть серьезнее. Завершите же Ваш любезный розыгрыш и верните мне через подателя сего кольцо с крупным рубином. Искренне Ваша, Феодора О.»

– Неужели вы в самом деле взяли кольцо, барон? – удивилась госпожа Виолет.

– Разумеется, нет! Ничего подобного! Я растерянно смотрел на лакея, пытаясь вспомнить, о каком кольце идет речь, но тщетно. Я не пил столько, чтобы совершать подобные глупости. Из гостей я ушел в трезвом уме. Княгиня живет на Коловратгассе, я – на Кертнерринге. Я отлично помню, как неспешно шел, по пути забрел в кафе, просмотрел там иллюстрированные журналы. Помню даже отдельные картинки и подписи к ним! Совершенно исключено, чтобы вино настолько помутило мой рассудок. Я спокойно ответил лакею, что ничего не знаю о кольце и больше ничего не имею сказать. Но тут вышла заминка. Лакей, оказывается, получил четкие указания. Он почтительно заметил, что был свидетелем «розыгрыша»: якобы при прощании я положил кольцо в боковой карман своего пальто. Это было уж слишком! Княгиня действительно показывала мне после ужина свои драгоценности, но чтобы я вздумал похитить у нее кольцо – полный абсурд! Я велел подать пальто, которое уже висело в шкафу. И – о ужас! – в боковом кармане лежало кольцо!

Виолет рассмеялась:

– Может, это сама княгиня пошутила, чтобы подразнить вас, барон?

– Увы, милостивая госпожа, шутка быстро перестала быть смешной. – Барон потупился, а его лицо приняло самое мрачное выражение. – Кольцо оказалось чрезвычайно ценным: крупный рубин в обрамлении шести великолепных бриллиантов. Что мне оставалось? Я вернул его лакею, принеся извинения за непонятную ситуацию. Но это было только началом!

Дагоберт ехидно заметил:

– Так я и предполагал.

– Не прошло и получаса – я как раз завтракал, – как лакей явился вновь. С новым письмом.

Барон развернул листок и зачитал дрожащим голосом:

– «Милостивый государь! Ни хорошие, ни дурные шутки не должны заходить слишком далеко. Ваш розыгрыш принял весьма серьезный оборот. Камни в возвращенном Вами кольце – поддельные. Между тем в моем украшении они были настоящими, что подтвердит придворный ювелир Георг Фридингер, у которого я приобрела это кольцо менее месяца назад. Его стоимость равнялась шести тысячам крон (что также может засвидетельствовать г-н Фридингер). Ожидаю либо незамедлительной уплаты указанной суммы, либо, что предпочтительнее, возврата подлинных камней. Если к четырем часам сегодняшнего дня вопрос не будет урегулирован, я буду вынуждена передать решение дела моему адвокату, придворному и судебному советнику[48] д-ру Валериану, поскольку мне уже послезавтра необходимо уехать для принятия ангажемента в Париже. С уважением, княгиня Феодора Оболенская».

– Это немыслимо! – возмутилась госпожа Виолет. – Чистейший шантаж!

– Или мошенничество, – мрачно добавил барон, – а точнее, и то и другое. И, боюсь, у нее все получится.

Дагоберт резко подался вперед:

– Вы же не собираетесь дарить этим негодяям шесть тысяч крон?!

– Уже собрался, если бы господин президент не отговорил меня.

Грумбах кивнул:

– И правильно сделал.

– Да, это было бы безумием, – вздохнул барон, – но скандала следует избежать любой ценой. Эта особа прекрасно все понимает, потому и действует столь напористо. Во-первых, моя жена ни в коем случае не должна узнать об этой дурацкой истории. Понятно, что она сделает совершенно неверные выводы, хоть я и невиновен. Не хотелось бы омрачать наш счастливый брак из-за подобной чепухи. Во-вторых, ведь я владелец фабрики и веду крупное дело. Представьте, какое впечатление произвела бы подобная история в деловых кругах! Доктор Валериан, думаю, позаботился бы о том, чтобы этот «интересный случай» был освещен в прессе как следует. Нет уж, лучше заплатить отступные, хоть шесть тысяч и дороговато.

Грумбах покачал головой:

– Допустим, вы заплатите, но уступка шантажистам – путь в никуда. Стоит пойти у них на поводу лишь один раз, и только раздразнишь их аппетит. Последуют новые попытки вас ограбить, и ведь придется подчиниться, иначе получится, что первая жертва была принесена напрасно. А в конечном итоге можно оказаться в ситуации, когда вы не только заплатили за урок, который вам преподали, но вдобавок все равно ввязались в скандал, то есть оказались выпороты дважды. Тогда уж лучше сразу получить все сполна, чем позволить пожизненно заковать себя в цепи.

Виолет склонна была согласиться с этим мнением:

– Я тоже считаю, что надо бороться за правду и вывести мошенников на чистую воду.

Барон горько усмехнулся:

– Вам легко говорить, сударыня. Возможно, именно потому, что вы – женщина.

– Напротив! Женщина как никто другой понимает весь ужас публичного скандала. Но в данном случае…

– Сударыня, вы недооцениваете силу общественного мнения в коммерческих кругах. Мой авторитет будет подорван. Пусть это мещанские предрассудки, но против них не пойдешь. Как и против предубеждения оскорбленной супруги. Поэтому я готов на любые жертвы, лишь бы избежать огласки. – Он повернулся к Дагоберту: – Что скажете вы? Господин президент дал мне надежду, что вы найдете выход из сложившейся ситуации.

Дагоберт мрачно пробурчал:

– Скажу только одно, что я в бешенстве! Опять приходится юлить, вместо того чтобы пойти единственно правильным путем – арестовать всю эту шайку.

– Вы имеете в виду княгиню?

– Всю шайку! Но вместо этого придется разводить всю эту дипломатию.

– Но вы же понимаете, господин Дагоберт…

– Конечно, понимаю. И не виню вас, барон. Такое могло случиться с каждым из нас.

– Но вы хотя бы холосты! – возразила госпожа Виолет.

– Не только холост, но и, пожалуй, несколько осторожнее нашего молодого друга. Что же касается самого дела, то оно проще, чем мне хотелось бы. Раскрыть его – невелика честь. Ловушка поставлена слишком грубо. С этим справилась бы и полиция, мне даже не следовало бы беспокоиться об этом.

– Но вы же знаете, господин Дагоберт, что я не могу обратиться в полицию!

– Знаю, и это меня хоть как-то примиряет с ситуацией. Тогда передайте вашей обворожительной знакомой, что, раз ей так хочется, вы будете в ее распоряжении завтра в четыре часа дня у ее адвоката, придворного и судебного советника доктора Валериана. Пусть только захватит с собой и придворного ювелира Фридингера. Он, кстати, судебный оценщик, так что сможет вполне достоверно оценить купленное у него кольцо.

По мере того как барон выслушивал эти предложения, он все больше удивлялся, а глаза его делались все шире.

– Позвольте, господин Дагоберт, – сказал он, слегка сбитый с толку, – я, конечно, готов заплатить, раз уж нельзя иначе, но все же не понимаю, зачем вы хотите загнать меня в логово льва.