Большая махинация - Балдуин Гроллер

Валериан и придворный ювелир снова удивленно переглянулись, но господин Дагоберт спокойно продолжил: «Почему вы сразу не прояснили ситуацию, сообщив, что вы – брат госпожи Обличевой?»

Тут Обличева снова вспыхнула, ее глаза гневно сверкали.

«Я вижу, здесь только и думают, как бы унизить меня. Если это способ отклонить выполнение моих требований, то у вас ничего не выйдет».

«У нас вовсе нет подобной цели, сударыня, но вы же сами должны признать, что любой судья усомнится в показаниях такого свидетеля. Однако мы исполним ваше желание и перейдем, наконец, к теме кольца. Господин придворный ювелир, прошу вас! Пожалуйста, внимательно осмотрите кольцо».

«Я уже это сделал».

«Оно было куплено у вас?»

«Да. Только камни тогда были настоящими. Эти – фальшивые».

«Разумеется, они были настоящими. Вообще, господин Фридингер, я хотел бы с самого начала подчеркнуть, что мы нисколько не сомневаемся в вашей компетентности. Напротив. Вы – судебный эксперт. Для нас это очень важно, и мы вам всецело доверяем. Скажите, какова была цена кольца?»

«Кольцо стоило шесть тысяч крон, и эта цена была справедливой».

«Ваша фирма известна своей надежностью. Мы не оспариваем оценку. Теперь мы знаем, что подмена камней была совершена уже после продажи кольца».

«Само собой».

«Вы утверждаете, что достаточно внимательно осмотрели поддельные камни. Эта подделка качественная или грубая?

«Очень искусная».

«Не могли бы вы, господин эксперт, объяснить нам разницу между хорошей и плохой подделкой?»

«Это просто. Плохая видна сразу, хорошая же требует от глаза знатока некоторых усилий».

«Госпожа Обличева мгновенно обнаружила подмену».

«Да, но госпожа… то есть княгиня Оболинская, как я убедился, большой знаток драгоценностей».

«Мы этого не отрицаем. Теперь еще один вопрос, господин Фридингер. Нам чрезвычайно интересно узнать о методах подделки».

Эксперт развел руками: «Это целая наука. Есть два способа. Первый – замена камней на менее ценные, но все же натуральные».

«Это наш случай?»

«Нет. Здесь использованы стразы».

«Что такое стразы?»

«Стекло с высоким содержанием свинца – больше, чем в хрустале. Его делают из кремнезема, тонко молотого горного хрусталя, селитры, оксида свинца и борной кислоты. Эти компоненты, с добавлением красителей, плавят в гессенских тиглях…»

«В тиглях?!»

«Да, в тиглях, в течение двадцати четырех часов при постоянной температуре. Если в отливке образуются пузыри, весь процесс начинают заново».

«Любопытно. Затем, видимо, идет огранка – дело кропотливое».

«Требующее большого терпения, да».

«Вы сказали, что эта подделка качественная. На чем основано ваше мнение?»

«Чистая отливка без дефектов, идеально подобранный оттенок рубина. Но главное – огранка. Обработка камней воспроизведена с ювелирной точностью».

«Одним словом, ее автор – мастер высочайшего класса, достойный похвалы. И последний вопрос, господин Фридингер: сколько времени потребуется даже опытному мастеру на всю эту сложную работу?»

«Минимум две недели».

«Две недели. А если очень-очень срочно?»

«Тогда восемь, может, шесть дней».

«Благодарю. Теперь вопрос к вам, доктор Валериан! Обратите внимание на хронологию: позавчера – вернее, вчера, поскольку было более двух часов ночи, – якобы было похищено кольцо (раньше такого произойти не могло, поскольку свидетель видел саму „кражу“). Менее чем через восемь часов появляется искусная и сложная в изготовлении подделка. Я спрашиваю вас как уважаемого адвоката: неужели вас ничего не смущает?»

Доктор Валериан побледнел. Через мгновение он встал и произнес сдавленным голосом: «У меня есть заявление… и извинение. Я хочу извиниться перед бароном Фризе, чье прощение я когда-нибудь надеюсь получить. Мое заявление адресовано всем присутствующим: я слагаю с себя полномочия представителя княгини Оболинской».

«Таким образом, мы фактически закончили наше разбирательство, – снова взял слово господин Дагоберт, – мне остается лишь указать на тот факт, что в данный момент мы имеем исключительное удовольствие видеть в своем кругу того самого талантливого ювелира, который принимал участие в изготовлении этого кольца. Вы, дорогой Симон, скрыли от нас еще кое-что интересное, а именно, что вы – золотых дел мастер».

«Кто это сказал?!»

«Я. И можете мне поверить, так оно и есть. Ваши тонкие инструменты и красивые гессенские тигли вы держите в безукоризненном порядке, только вам следует прятать их немного тщательнее, если уж вы так хотите сделать из своего ремесла секрет».

Вы должны признать, милостивая госпожа, – подытожил барон свой рассказ, – что господин Дагоберт показал себя настоящим мастером своего дела.

– Я знаю, что Дагоберт мастер. Но вы должны нам сообщить еще кое-что, дорогой барон. Вы же не отпустили эту… княгиню просто так?

– Господин Дагоберт обошелся с ней милостиво. Он сказал, что теперь и он хочет продемонстрировать заранее подготовленное письмо. Он тут же достал его из кармана и заставил подписать его сначала «княгиню», а затем и всех присутствующих в качестве свидетелей. Обличева письменно признала себя виновной в попытке мошенничества и вымогательства, подтвердила, что не имеет никаких претензий к барону Эйгену Фризе, а затем даже поблагодарила за то, что ее не передали уголовному суду.

– Все это очень мило, – заметила госпожа Виолет, – но я нахожу такое решение слишком мягким. Мошенница не должна была отделаться так легко!

– Вы забываете одно, милостивая госпожа, – парировал Дагоберт, – что любое другое решение было бы чревато оглаской. А ее следовало избежать любой ценой.

– Понимаю. Надеюсь, однако, что это послужит уроком нашему молодому другу. Не следует ввязываться во что-то, о чем нельзя рассказать своей жене!

Пропавшая шкатулка

Прием прошел отвратительно – хозяйка дома была этим крайне расстроена и находилась, что называется, не в настроении.

А ведь все могло сложиться иначе! Андреас Грумбах, всеми глубокоуважаемый президент Клуба промышленников, пригласил к себе домой членов правления и комитет клуба. На встрече, назначенной на три часа дня, предстояло обсудить важнейшие вопросы подготовки к генеральному собранию. Обычно такие заседания устраивались в здании клуба, но там сейчас проходила масштабная реконструкция, так что встречу в виде исключения было решено провести в особняке президента.

Дом Грумбахов всегда славился гостеприимством, и Андреас стремился поддерживать сложившуюся репутацию. Поэтому он решил после заседания устроить собравшимся приятный вечер. О том, что после официальной части планируется ужин в неформальной обстановке, было указано в приглашении, чтобы все могли заранее проникнуться предвкушением момента – ведь все знали, что кухня у Грумбахов заслуживает наивысшей похвалы. Планировалось, что двух-трехчасовое заседание непринужденно перейдет в дружескую застольную беседу. Стол был накрыт на двенадцать персон: десять человек приглашенных – члены правления в полном составе, плюс хозяева дома.

Один из членов правления, господин Дагоберт Тростлер, на заседание опоздал. Даже без всяких объяснений все понимали, что его могли задержать лишь исключительно важные дела. Его слабость, которая одновременно являлась и силой, была известна всем: он страстно увлекался расследованием различных криминальных случаев,