Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Серийное убийство! Может, преступнику понравилась игра в убийство и теперь он не может остановиться? Я никак не мог избавиться от ощущения, что эти преступления напоминают мне жертвоприношения Клубу изучения детективов, который познакомил всех с этой игрой.

Возможно, преступнику неважно, кого убивать. А что, если, входя в лес с намерением убить, он просто приносит в жертву первого попавшегося человека? Да, это была игра в убийство. Разрушительная игра, каждый раунд которой начинается с выключения света – в нашем случае с заката солнца и восхода луны.

– Это я его нашел. Он говорил, что хочет сделать еще один набросок, вот я и предположил, что он будет где-то тут. Здесь хороший вид. Я пришел посмотреть, а он… – Такэси покрылся испариной. Полной противоположностью ему была Руми, спокойно стоявшая рядом.

– Ты почему здесь? Луна, зачем? – сердито спросила Риё.

Руми медленно повернула к ней лицо:

– Я собиралась идти спать. Не заметила, как зашла слишком далеко в лес, вот и решила спуститься по склону, чтобы срезать путь. Когда приблизилась, услышала крики Такэси, подошла посмотреть, что случилось. И вот…

Могла ли она не заметить, как проделала весь этот путь с тростью в руке? Хотя с нее станется!

– Опять то же самое, Эгами! – заорал Нацуо в ужасе, словно увидел под ногами рептилию. Я подошел посмотреть. Проследив за его взглядом, я увидел открытый альбом для рисования, последнюю память о Цутому. Кажется, когда-то где-то я уже видел это. Да, видел.

На странице был только один кровавый знак, и написан он был, по всей видимости, жертвой, которая из последних сил выводила его слабеющей рукой.

– Это «y»? – Я не мог поверить своим глазам и срочно нуждался в чьем-нибудь подтверждении.

– Ты тоже так думаешь, Элис? – спросил Нацуо. – Значит, все-таки «y»?

Ужасное послание повторилось. Что за тайный смысл оно скрывает? Итак, символ в виде двадцать пятой буквы латинского алфавита появился вновь.

Осмотрев указательный палец правой руки погибшего, Эгами обнаружил на нем толстый слой «живой» краски. Затем он стал сгибать и разгибать пальцы жертвы – видимо, проверял степень трупного окоченения.

Эгами опросил присутствующих:

– Когда вы в последний раз видели Бена? Кто-нибудь знал, что он рисует именно здесь?

Никто. Вернее, кто-то знал, но вида не показал.

– Бен рисовал, чтобы не думать о плохом, – мягко сказала Мика, глядя на тело покойного. – Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. Ведь это он предложил разбить лагерь именно здесь.

Эгами опустился на колени рядом с Цутому. Сел так, словно держит в руках альбом. Вытянул спину и замер, глядя вперед, – именно в такой позе всегда рисовал Бен.

– Вот так он и сидел, – пробормотал Мотидзуки. – Нападавший подкрался, навис над ним сзади и нанес удар ножом в левую часть груди.

Такэси впервые подал голос:

– Откуда ты знаешь, что сзади?

– А как ты себе это представляешь – ударить спереди в сердце? Не получится. Во-первых, убийца был бы забрызган кровью. Во-вторых, если бы он встал перед Беном, когда тот сидит и рисует, это вызвало бы подозрения. К тому же смотри: если бы он стоял перед Беном, то оказался бы на самом краю склона и мог упасть. Вряд ли он пострадал бы, но все равно вставать впереди смысла не было.

«Ага», «Понятно», – раздалось со всех сторон.

– Но и сзади, если наклониться и вытянуть руку вперед для удара, крови будет много. Убийца наверняка забрызгал руку кровью, – сказал Ода.

В ответ Нацуо энергично кивнул и указал на правое плечо убитого. На нем явно был виден смазанный след окровавленной ладони. Судя по ее расположению, это не могла быть рука самого Бена, поскольку его правая ладонь была почти чистой. Значит, убийца, забрызгав руку кровью, попытался вытереть ее о худи жертвы.

– Отпечаток руки убийцы, – простонал Мотидзуки.

Осознание было неотвратимым: здесь, среди нас, действительно скрывается убийца из плоти и крови.

– Он пытался вытереть руку о худи. Но что это нам дает? – Мотидзуки изучал улики. – У нас нет отпечатков пальцев, мы даже размер или форму руки преступника не можем установить. Все, что мы можем сказать наверняка, – это что перед нами отпечаток правой человеческой руки.

Как обидно! Впервые убийца оставил след, но из него невозможно извлечь ни единой зацепки.

– Ясно одно, – произнес я вслух. – Преступник правша.

Разумеется, это не вызвало ни малейшего энтузиазма.

– Ты прав, – сказал Мотидзуки. – Вот если бы это был след левой руки, тогда это была бы сенсация.

– Есть среди нас левши? – на всякий случай уточнил Эгами, но никто не отозвался.

– Вроде бы все правши. Я обратил внимание во время еды. – Мотидзуки с гордостью продемонстрировал свою наблюдательность.

– Нет сомнений в том, что правая рука, в которой преступник держал орудие убийства, была липкой от крови. – Эгами обвел нас взглядом и продолжил: – Значит, он должен был вымыть руки.

В этот момент я отметил, что слышу журчание ручья, похожее на далекую музыку. Оказалось, что мы и вправду находимся совсем рядом с водой.

– Убийца наверняка отправился к ручью, – предположил Такахико.

В ответ Мотидзуки сказал:

– Да, кровь довольно липкая штука. И если он так сильно испачкался, ему не удалось бы оттереть ее носовым платком. Он явно спустился к воде.

– Надо проверить, – скомандовал Мотидзуки.

Все готовы были сразу выдвинуться, но Эгами остановил:

– Дорога опасная. Не надо всем идти вниз. Думаю, девушкам лучше вернуться и подождать в палатках.

– Я пойду, – возразила Мика.

– Я в лагерь, – сказал Такэси, вытирая потный лоб. – Что-то мне нехорошо. Да и девушек оставлять одних не стоит.

Масаки поддержал:

– Я тоже в лагерь. Не хочу путаться под ногами, зайду позже узнать, как дела.

– Как хотите, – спокойно ответил Эгами, поднял разбитый фонарик и отдал Такэси.

– Пойдем, – сказала Риё, беря Руми под руку.

* * *

Быстрее всего было сбежать по пологому склону холма.

Все шестеро, включая девушек, которые не стали дожидаться, пока парни помогут им, сбежали вниз по склону.

Проводив взглядом группу, которая спустилась к лагерю, оставшиеся семеро решили пойти к ручью по тропе.

– Как темно.

Вслед за Эгами, который шагал впереди, все зажгли фонарики. Вдруг Эгами остановился – кажется, что-то обнаружил. Луч света упал к его ногам, осветив спичечный коробок.

– «Soleil»… Похоже, он пуст. – Эгами осторожно поднял находку.

Если коробок пуст, значит, у преступника, вероятно, закончились спички. Но и эта улика была совершенно безликой. Коробки «Soleil» циркулировали по лагерю в количестве не менее