Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

class="p1">Проскакиваю светофор и оглядываюсь. Несмотря на свои гигантские размеры, демон двигается на удивление быстро, поддерживая постоянную дистанцию. Еще один поворот – и я дома. Я сворачиваю за угол, стараясь не сбавлять скорости, и, оказавшись перед домом, отталкиваю велосипед.

Заперто! Достаю связку ключей и принимаюсь в ней рыться. Я слышу шаги бегущего демона. В панике нахожу нужный ключ, и, пока вставляю его в замочную скважину, из-за угла появляется демон. Открываю дверь и вбегаю внутрь. Обернувшись, вижу, что демон стоит прямо перед дверью. Его толстая ручища или ножища вот-вот переступит порог. Или я успею закрыть дверь?

Ночной кошмар.

Мне приснился ночной кошмар. Я проснулся весь в поту, даже с волос капало. Дыхание было тяжелым.

– Тебе, должно быть, приснился кошмар. Я уже хотел тебя будить. – Надо мной возникло лицо Эгами.

– Мне приснилось нечто отвратительное.

Хотелось забыть об этом как можно скорее. Вытирая холодный пот с лица полотенцем, я представлял лицо Риё, словно оно могло отогнать злых духов.

– Умойся и освежись. Сегодня солнечно.

Когда я вышел из палатки и посмотрел на небо, был ясный день. Дым от Ябукиямы плыл на восток, а над нами сияло голубое небо, которое, казалось, мы не видели уже очень давно.

По дороге к ручью я невольно вспомнил вчерашний вечер. Каждый день – минус один человек, за четыре дня четверо. Продолжится ли это до тех пор, пока не останется никого? Нет, не может быть.

У ручья стояла Юко. Она как раз закончила умываться и вытирала лицо. Мы пожелали друг другу доброго утра, и это приветствие было единственным, в чем звучала бодрость.

– Сегодня мне приснился страшный сон. – Я вздрогнул от такого совпадения. – В детстве я брала уроки игры на фортепиано. Во сне я была дома у своей учительницы, похожей на добрую старушку. Она сказала: «Подожди минутку» и вышла из комнаты, оставив на столе чай с пирожным. Чай остыл, а из пирожного начали выползать страшные насекомые. Я не стала ни к чему прикасаться, просто села на табурет и ждала. Прошло много времени, но учительница все не возвращалась. За окном со спущенными шторами стемнело, в комнате был полумрак. Я продолжала ждать, время от времени нажимая какую-нибудь клавишу. Когда солнце село, в комнате стало совсем темно. Я поняла, что учительница не придет. Я чуть не плакала и от страха стала играть все мелодии, какие могла вспомнить, одну за другой. Била по клавишам изо всех сил…

Я, разумеется, не стал рассказывать в ответ собственный кошмар.

– Забудь об этом поскорее.

То же самое я говорил и себе. Возможно, вчерашняя луна принесла с собой не только убийство, но и каждому его личный кошмар.

– Элис, – задумчиво сказала она, – я не убийца.

Я коротко ответил:

– Знаю.

– Прежде всего, хочу сообщить, что сегодня у нас будет карри на завтрак, обед и ужин. Кофе осталось по одной порции на человека, – с самого утра сделала ошеломляющее заявление Мика, призвав нас к еще большему аскетизму.

– Утром пойду собирать дикоросы, – бодро сказал Такахико. – Хоть я и не взял с собой книгу на эту тему, но отличить съедобное от несъедобного как-нибудь смогу.

– Мне жаль, – извиняющимся тоном сказал Эгами. – Но члены нашего клуба совершенно не разбираются в таких вещах и вряд ли будут полезны в этом деле. К нашему стыду.

– Вы только на меня не особо надейтесь!

Мы должны выжить несмотря ни на что. Выжить несмотря на извержение, голод и убийства.

После завтрака все по очереди давали показания о том, что они делали прошлой ночью. Однако, выслушав рассказ каждого, мы быстро поняли, что, сколько бы мы ни бились над полученной информацией, она не поможет найти убийцу Цутому Китано. Прежде всего потому, что с тех пор как убитый, Цутому, ушел в лес со словами насчет того, что пойдет порисует в другом месте, никто не видел его живым, а значит, время преступления установить невозможно. Иными словами, ни у кого не было безупречного алиби на отрезок времени между розыгрышем с кассетой и обнаружением тела. Все просто слонялись по округе, любовались звездами, подолгу сидели в уборной. Подозревать можно было любого. У всех была возможность совершить преступление. Ни один не мог быть исключен из числа подозреваемых. Трудно сказать, было ли это естественным или скорее странным.

Сыщик Мотидзуки, который сначала с энтузиазмом записывал показания в свой блокнот, тоже, казалось, в процессе растерял всякую мотивацию. Он выглядел недовольным и не задавал никаких вопросов. Эгами, казалось, готов был опустить руки, но поступил иначе:

– Вы все слышали, что мы нашли спички и пустой коробок на дороге к ручью. Если среди нас есть тот, кому они принадлежат, пусть скажет об этом.

Все молчали.

– Думаю, я был последним, кто вчера шел по этой дороге, когда набирал воду, – сказал Эгами. – В то время ни коробка, ни спичек там не было. Солнце уже садилось, но я смотрел под ноги и могу говорить об этом с уверенностью. Так что их явно оставил преступник.

Эгами показал присутствующим улики, завернутые в носовой платок. И хотя на первый взгляд они казались бессмысленными, все отнеслись к ним с уважением, передавая по кругу словно сокровище, после чего вернули Эгами.

– Что-то от нас ускользает. – Похоже, Эгами тоже был в тупике. – Моти, хочешь спросить еще что-нибудь?

Вместо ответа тот с грохотом захлопнул блокнот.

2

Наш отряд убирал посуду после завтрака. Хотя день только начался, мы позволили себе передохнуть, прежде чем отправляться за дикоросами под руководством Такахико. У нас образовалось немного свободного времени. Мы словно попали в воздушную яму.

Сверяясь со своими заметками, Мотидзуки воссоздал хронологию вчерашних действий каждого и теперь просматривал вместе с Одой.

Эгами сидел у входа в палатку, задумчиво поглаживая подбородок. Невозможно было понять, что за мысли бродят в его голове, но взгляд его был пугающе серьезен.

Я некоторое время рассматривал его профиль, но вскоре почувствовал, что задыхаюсь, и отвел взгляд. Думаю, Эгами напомнил мне старшего брата, который умер, когда я был совсем ребенком. Не хотелось мешать брату.

Куда податься? Я решил пойти к Масаки, чтобы одолжить радио, но увидел, как Риё вышла из своей бывшей палатки, куда теперь сложили тела, и направилась к лесу. Я быстро сменил курс.

Я собирался окликнуть ее, как только догоню, но, понаблюдав, заметил, что она ведет себя странно: беспокойно оглядывается по сторонам и идет неестественно быстро. Видимо, она не хотела, чтобы ее заметили. Правая рука была прижата к