Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Я решил молча следовать за ней. Если пойму, что вот-вот увижу то, чего видеть нельзя, сразу прекращу слежку. Мне хотелось хоть краем глаза заглянуть в ее тайну, не переходя опасную грань.

Куда она направляется? Не к импровизированной уборной, как можно было подумать вначале. Все так же озираясь, она шла в сторону смотровой площадки. Я испытывал легкое чувство вины и вместе с тем настоящий азарт. Прячась в тени деревьев и сохраняя дистанцию, я следовал за ней. На тот случай, если бы она вдруг заметила меня, у меня была готова уловка: сделаю вид, будто не видел ее странного поведения, а просто с неожиданным «Бу!» выскочу из кустов.

Кажется, ее шаг ускорился – силуэт исчез из виду. Я старался ступать бесшумно, как можно меньше приминая траву, поэтому не мог броситься за ней бегом. Да и спешить было незачем: в этом направлении дорога все равно вела лишь к смотровой площадке.

Теперь я уже не мог насмехаться над Мотидзуки и Одой – сам оказался не лучше, решив поиграть в мальчишку-детектива. В памяти всплыло воспоминание: как-то в детстве мы с одноклассником, который мечтал стать учеником легендарного Акэти[67], преследовали на закате дня какого-то неизвестного господина с огромным чемоданом.

Возле смотровой площадки я с громким треском наступил на сухую ветку.

Риё вскрикнула:

– Ой!

– Прости, вот увидел тебя, – начал глупо оправдываться я, выходя из тени дерева.

Риё стояла спиной к ограде и лицом ко мне. На лице застыл ужас. Что-то тут явно было не так.

– Элис? Какой сюрприз. – Выражение ее лица быстро смягчилось, на щеках появились ямочки.

– Прости, что напугал.

Я не решился продолжить и спросить: «Что ты тут делаешь?» Не знаю почему. Просто интуитивно почувствовал, что стоит мне произнести эти слова – и я рискую ее потерять. Это ощущалось почти как смертельная опасность.

– А я вот вышла пройтись немного. С утра ведь никто нападать не будет.

Пройтись немного? Ты шутишь! Мне хотелось крикнуть в ответ: «Если это называется “пройтись”, что будет, если ты побежишь?»

– Я тоже. Старшим товарищам не до меня, вот я и…

Разговор не клеился. В ее взгляде сквозила тревога, будто она пыталась понять, много ли я успел увидеть. Или я себя накручиваю?

– Ладно, пора возвращаться. Луна будет ждать. Пойдем.

Я замялся, не зная, как поступить, но впервые за все время смог отказаться от ее предложения. Пока не выясню, что она здесь делала или собиралась делать, ком в груди не рассосется. И сделать это нужно прямо сейчас.

– Ты не идешь?

Меня насторожила необычная настойчивость Риё. Было похоже, что она старается отвлечь мой взгляд от смотровой площадки.

– Посижу здесь немного. Кажется, здесь ветрено. – Порыв ветра зашелестел верхушками деревьев, взъерошил волосы Риё.

– Хорошо.

Она повернулась и скрылась в лесу. Я еще ничего не выяснил, но, возможно, уже успел причинить ей боль.

Я попробовал встать на то место, где только что стояла Риё. Вокруг не было и намека на обезумевшую, изрыгающую огонь гору. Вид был потрясающе прекрасен, и при виде его мне стало особенно обидно, что мы находимся здесь на правах пленников. Вряд ли Риё хотела скрыть от меня этот пейзаж.

Я перегнулся через перила и посмотрел вниз на каменистый склон. Мой взгляд привлекло определенное место, вернее, определенный предмет.

Теперь я понял, что крепко сжимала в правой руке Риё. И почему пыталась увести меня отсюда.

Десятью метрами ниже в горный склон врезалась гигантская глыба. Из трещины на ее поверхности рвалась наружу искривленная стланиковая сосна. Среди зеленых сосновых иголок что-то блестело.

Нож.

Мышцы на лице свело, по спине пробежали мурашки, я вздрогнул. Я действительно увидел то, чего видеть нельзя. И пожалел, что вел себя так глупо, пошел за Риё тайком.

Обернувшись, я увидел, что Риё давно ушла, вокруг ни души. Это немного меня успокоило.

Надо избавиться от этого предмета.

Я поднял с земли камень подходящего размера и бросил в сторону сосны.

С двух или трех ударов я попал в цель, и нож, потеряв равновесие, блеснул на солнце и улетел вниз. Теперь уж он точно не попадется никому на глаза. Я облокотился на прогнивший парапет и облегченно выдохнул.

3

Перед тем как отправиться за дикоросами, Эгами настойчиво предложил еще раз обыскать личные вещи.

– Я не против, но не вижу в этом смысла, – нерешительно сказал Нацуо, но наш предводитель не сдавался.

– Думаю, в прошлый раз мы так сильно сфокусировались на поиске орудия убийства, что упустили из виду что-то важное. Возможно, мы найдем что-то связанное со вторым преступлением.

Может быть, он так настаивал, потому что хотел найти что-то конкретное. Никто не решился открыто возразить, и вся процедура повторилась.

– Обращайте внимание на все, что бросается в глаза: что-то странное, неуместное, недостающее, деформированное, – шепнул Эгами нам троим, членам клуба. При этом он не сказал, на какие конкретно вещи нам следует обратить внимание.

– Профессор, куда делась твоя голубая футболка? – заметил Мотидзуки.

Застигнутый врасплох, Масаки на секунду замер, но тут же задрал поло:

– Вот, пододел. Ты что, помнишь количество и цвет одежды каждого из нас?

– Голубые футболки были у двоих, вот и запомнилось, – ответил Моти. – Вторая у тебя, Священник?

Нацуо вынул из мешка с грязным бельем смятую футболку и восхищенно похвалил память сыщика Мотидзуки.

– Peace, ты уверен, что тебе хватит курева? – тихо спросил Эгами, осматривая вещи Такахико. У курильщика со стажем отказ от сигарет, скорее всего, вызовет синдром отмены.

– Осталось две пачки. Стараюсь выкуривать не более десяти штук в день, но это сложно.

Мне было жаль курильщика, которому, помимо прочего, теперь предстояло решать еще одну проблему. Насколько я знаю, среди нас курили только Эгами, Мотидзуки, Такэси и пропавший Сёдзо. Ни один из двух убитых парней – ни Фумио, ни Цутому – не курил, поэтому, если считать их, то из одиннадцати парней курили пятеро. Среди девушек курящих не было, если только кто-то не покуривал втихомолку. Что вполне естественно, учитывая активную борьбу с курением во всем мире.

– Мне нужно ваше разрешение, девушки, – вежливо попросил Эгами. – Покажите свои вещи.

Я взглянул на Риё. Она стояла там с нарочито равнодушным видом, и меня внезапно захлестнула волна нежности. Захотелось спросить, все ли у нее в порядке.

– Я не против, – с оттенком обреченности согласилась Мика, остальные четверо тоже кивнули.

Эгами немедленно начал обыскивать вещи Мики. Именно так поступил бы профессиональный сыщик. Остальные наблюдали