Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

издалека. На общее обозрение были выложены красивые тюбики с косметикой, зеркальца, несессеры и другие предметы. Среди них попадались и такие, которые казались совершенно ненужными в горах и подчеркивали разницу «двух миров».

Когда стали выворачивать личные вещи Риё, мне стало не по себе. Футболка, служившая ей нижним бельем, оказалась выставленной на всеобщее обозрение. Захотелось броситься на Эгами: ну все, довольно!

– Спасибо. Я хочу проверить еще три сумки – Фумио, Бена и Салли.

Во время предыдущего обыска ни багаж убитого Фумио Тоды, ни вещи, оставленные Саюри, досмотрены не были. Попали в своего рода слепую зону. Кое-кто высказал возражение: мол, не стоит рыться в вещах покойных.

– Почему? Цель ведь не в том, чтобы вторгнуться в их личную жизнь. Речь о поиске виновного, который убил их.

– И все же, – обеспокоенно сказал Нацуо, – каким образом обыск вещей жертвы может помочь расследованию? Разве можно идентифицировать преступника, досмотрев имущество жертвы?

– Ты вроде умный парень, а говоришь ерунду. Если убийца захочет спрятать предмет, который не должен у него находиться, самое надежное место – среди вещей жертвы. Теперь, когда хозяин мертв, никто к ним не притронется.

– Я понял.

Похоже, сегодня все пасуют под напором Эгами.

– Эй, гляньте-ка! – едва войдя в палатку, взволнованно воскликнул Такахико.

– Что там? – спросил Мотидзуки, заглядывая через плечо, и тут же застонал.

– Эгами, посмотри, пожалуйста.

Я тоже это увидел. У изголовья Цутому лежал клочок бумаги. Такахико поднял его и передал Старейшине. Эгами едва взглянул и тут же показал его всем.

– Это… письмо убийцы? – спросил Масаки, но наш предводитель оставил вопрос без ответа.

На листке зелеными чернилами было нацарапано две строчки. Иероглифы были нарочито корявые, с неестественным нажимом. Тут даже почерковедческая экспертиза не помогла бы.

Больше убийств не будет.

Больше никого не убьют.

– Это декларация убийцы о прекращении преступлений! – взвизгнула Юко. – Он сообщает, что больше никого не тронет.

Такахико был настроен более пессимистично:

– Пусть так. Но можно ли ему верить? Сначала он жестоко убил двоих, а теперь ни с того ни с сего присылает сообщение, что на этом все кончено. Трудно чувствовать себя в безопасности при таком раскладе.

– Но, может, он и правда намерен так поступить? – несмело произнесла Тацуко. – Возможно, убив Китано, преступник достиг своей цели. Если бы я была убийцей, то написала бы такое письмо, чтобы избавить от страха тех, кто не имеет к этому отношения.

Что-то я сомневаюсь, что этот убийца такой уж «заботливый». Он мог просто догадаться, что после второго преступления меры безопасности усилят, вот и прибегнул к хитрости, чтобы притупить бдительность жертвы. Логично?

– «Больше убийств не будет. Больше никого не убьют», – произнес Мотидзуки. – Тоже мне оракул. Строит из себя, а сам… тьфу! Словно последний трус, специально пишет коряво, чтобы его по почерку не вычислили. Один только нажим чего стоит!

Мой старший товарищ явно пытался спровоцировать преступника. Даже я мгновенно раскусил этот нехитрый замысел. Так что убийца, вероятно, только мысленно посмеивался.

– Что это за бумага? – спросил Нацуо, и Эгами перевернул записку.

– Это табличка с нашей палатки. После первого извержения старая испачкалась от дождя и пепла, и мы заменили ее на новую. Похоже, это и есть наша новая табличка, – ответила Риё. Она вышла из палатки и убедилась, что табличка с именами, которая должна была висеть справа от входа, исчезла.

– Верхняя часть оторвана. Думаете, это сделал убийца? – спросил я, но Эгами не ответил. Наверное, дал понять, что у него пока слишком мало информации для ответа.

– Кто это написал? Если это не убийца и кто-то просто хотел таким странным образом всех успокоить, пожалуйста, признайтесь в этом. – Когда Эгами наконец заговорил, тон его был резким.

Никто не ответил.

– Что ж, похоже, это сообщение от настоящего убийцы.

– Интересно, когда он это написал? Выходит, после вчерашнего убийства он посреди ночи прокрался к палатке, сорвал табличку и оставил записку? – спросил у Эгами Нацуо.

– Никто и не заметил, что табличка с палатки сорвана. Кто-нибудь из вас заметил отсутствие таблички? – спросила Мика, но никто, ясное дело, не обращал внимания на такие мелочи. А значит, вопрос о том, когда преступник написал записку, оставался открытым. Здравый смысл подсказывал, что это случилось ночью.

И тут меня осенило. Как я мог забыть, идиот? Разве не я только что видел своими глазами, как Риё выходила из этой палатки, стараясь не привлекать внимания? Могла ли она не заметить эту записку? Конечно же, нет. Она должна была ее заметить. Тогда почему она не рассказала всем о своей находке? Она и сейчас продолжает играть свою партию: делает вид, что не знает ни о какой записке.

Риё зачем-то было нужно, чтобы записку обнаружили не сразу. Если бы она действительно хотела ее скрыть, то могла бы просто спрятать где-нибудь или вообще уничтожить. Что она задумала? Могла ли это послание написать сама Риё?!

– Странно, что ее написали зелеными чернилами, – не успел произнести Нацуо, как Масаки указал на перьевую ручку в нагрудном кармане Цутому.

– Вот. Преступник воспользовался ручкой Китано.

Эгами осторожно взял ручку и попробовал написать на ладони.

– Действительно, зеленая.

Убийца был крайне осторожен. В качестве бумаги использовал оборотную сторону таблички, прикрепленной снаружи палатки. Ручку, как выяснилось, позаимствовал у жертвы. Использовал только те вещи, которые не могли привести к нему. Почерк неузнаваемый, с неестественно сильным нажимом, экспертизу провести невозможно. Настоящий мастер, к тому же хитрый, как змея.

– Ну что же. – Эгами провел по лицевой и оборотной поверхности записки подушечкой указательного пальца, оценил гладкость бумаги, затем кивнул. – Давайте проверим вещи. Может быть, найдем что-нибудь еще.

Вещи всех троих вынесли из палатки. Эгами в центре круга открывал сумки, остальные были свидетелями. Я подумал, что вряд ли мы что-то обнаружим. Ведь Риё, вероятно почувствовав угрозу, только что избавилась от ножа, который наверняка хранила в «самом надежном», по словам Эгами, укрытии.

– Риё, Луна, посмотрите. Вы знаете, какие вещи Салли взяла с собой, когда спускалась с горы?

Они вдвоем подошли к Эгами, вытащили предметы, которые оставались в маленьком рюкзаке, и осмотрели их.

– Это запасной рюкзак. Она либо намеренно оставила его здесь, либо просто забыла, – сказала Руми. – Здесь только носовые платки, салфетки, полотенца, перчатки, компас и письменные принадлежности. Все остальное она, похоже, уложила в большой туристический рюкзак.

– Получается, Салли не взяла с собой компас, – с грустью сказал Такэси.

Вообще-то для спуска компас не нужен – тут