Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

class="p1">– Конечно-конечно. Я просто хотела посочувствовать вам в связи с проповедью, которую мистер Хантер прочел сегодня утром. Джоан, я была вне себя! Мне хотелось рвать и метать! Я, конечно, знаю, что вы там не присутствовали, но все же…

– Чепуха, – отмахнулась Джоан. – Ну а вы как, Стелла? Наверное, неприятно было узнать, что в письмах упомянуты и вы тоже… По словам Гордона, их было всего три, но мне-то кажется, что не меньше дюжины… И в них говорится, что вы с Гордоном те еще бесстыдники!..

За этой репликой последовала мертвая тишина, хотя содержание писем уже не являлось тайной. Уэст переминался с ноги на ногу, зачем-то напустив на себя более виноватый, чем нужно, вид.

– Или вы о них не слышали? – спросила Джоан.

– Да, дорогая, слышала, – мученически вздохнула Стелла. – Не спрашивайте, кто мне доложил! Когда пускают такие абсурдные слухи, даже и не вспомнишь, какая птичка принесла их тебе на хвосте. Мы с Гордоном всего-то пару раз подержались за ручки при луне.

Тут Уэст стал напоминать воздушный шарик, что вот-вот лопнет.

– Мадам! – гневно выпалил он и не совсем галантно ткнул пальцем в Стеллу. – Даже этого мы с вами не делали! Я ни разу не позволил себе похотливого взгляда в вашу сторону! Я никогда…

– Надеюсь, что действительно никогда, – мило улыбнулась Стелле Джоан. – Дело в том, что мы с Гордоном третьего октября собираемся пожениться… Дядя Джордж, ну не сидите вы с таким видом! Мы хотели вам сообщить, но тут столько всего случилось!

По правде говоря, Джоан неверно истолковала выражение лица полковника, который на самом деле испытал облегчение. Кроме его пенсии за выслугу лет, других доходов у него не было, а его племянница и подавно была бесприданницей. Сидя в кожаном кресле, полковник выпрямил спину, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс.

– Джоан и вы, дорогой Уэст! От всей души поздравляю! Свершилось! Тут сам Бог велел откупорить бутылку шам… – В следующий момент взгляд полковника упал на анонимное письмо, которое, как ядовитый паук, распласталось на столе. – Нет, – бесцветно произнес он. – Прошу прощения. Пока рановато.

– Всего доброго, Стелла, – не меняя тональности, сказала Джоан. – Поппи проводит вас к выходу.

Не успела за Стеллой Лэйси закрыться дверь, как в полковнике Бэйли заговорило оскорбленное достоинство.

– Джоан! – резко обратился он к племяннице. – Не в наших правилах так обходиться с гостями. Ты ведь практически выставила ее вон!

– Прости, дядя Джордж.

– Это же миссис Лэйси! Милейшая из женщин, – продолжал полковник, – милейшая из женщин, какие когда-либо появлялись в Стоук-Друиде! Безупречная. Все то, что ты говорила мне о ней, чистый вздор. В это никто не поверит!

– Беда в том… – начала Джоан, но не договорила. – По крайней мере, уж она-то эти анонимки написать не могла.

– А почему вы в этом так уверены, куколка? – полюбопытствовал Генри Мерривейл.

Во время всей этой беседы Г. М., отложив как недокуренную сигару, так и адресованные мистеру Голдфишу письма и обхватив свой внушительный подбородок ладонью, внимательно изучал лица присутствующих. Стремительно обернувшись, Джоан залилась краской:

– Что, простите?

– Я спросил, – буркнул Г. М., – почему вы так уверены, что она не могла их написать?

– Но ведь Стелла не стала бы писать анонимки с обвинениями против самой себя!

– О святая простота! – вздохнул Г. М., усаживаясь вновь. – Мужчина действительно вряд ли станет этим заниматься, поскольку слишком боится потерять работу. Это врожденное чувство самосохранения. А вот женщина, которая о последствиях даже не задумывается, зачастую сочиняет о себе самые невероятные истории, полные скандальных обвинений, потому что полагает, как и вы сами, что таким образом избавится от подозрений. Полиции известны подобные случаи.

– Боже мой, – вздохнул Уэст, – неужели анонимщики готовы идти на все, что угодно?

Г. М. не ответил. Лица присутствующих вновь помрачнели: выходило, что любой мог пасть жертвой изощренной, способной довести до безумия лжи, не имея ни единого шанса ей противостоять.

– Мы, кажется, собирались провести сегодня некий эксперимент? – нервически усмехнулась Джоан. – Чтобы заманить в ловушку… Вдову?

Уэст пристально вгляделся ей в лицо:

– Ты действительно не против? Честно?

– Честнее не бывает.

– Ангел мой, – тихо произнес Уэст, – ты лжешь.

– Не лгу, дорогой!

Полковник Бэйли хмыкнул и обратился к племяннице:

– Хочешь принять мое снотворное? Парочку тех желтеньких таблеток?

– Да! Хочу!.. Вообще-то, это совсем не обязательно, но ведь так я буду спать крепче, верно?

– Желтенькие таблетки… – протянул Г. М. и поглядел на полковника: – Нембутал?

– Именно. Если есть другие предпочтения, то аптекарь, вероятно…

– Нет. Это отличная идея. – Г. М. встряхнулся и перевел взгляд на Джоан. – Однако если вы все же решили принять снотворное, примите его сейчас. Да, прямо сейчас! Действует оно эффективно, но не сразу. Вас склонит в сон часа через полтора-два, так что примите его немедленно.

– И ведь сегодня нам надо бы отметить помолвку, – заволновался полковник Бэйли. – Я так рад, знаете ли. Чертовски рад, – повторил он, при этом явно опасаясь, как бы такое открытое проявление радости не навело Джоан или Уэста на определенные мысли. – Когда о своей помолвке объявил я…

– …Напились все, – закончила Джоан фразу, которую слышала бессчетное количество раз.

– Это моя вина, сэр, – вмешался Уэст. – Для Джоан наверняка мое внезапное предложение было полной неожиданностью, – выпалил он и осекся, словно невидимая рука вдруг сдавила ему горло. – Предложение!.. – широко распахнув глаза, повторил он.

– Что это с вами?

– Гордон, дорогой, не пугай меня!

– Где письмо? – спросил Уэст. Увидев его на столе, он лихорадочно схватил письмо и перечитал: – «В связи с этим я намереваюсь нанести визит в Вашу спальню…» – В мозгу Уэста что-то щелкнуло, и он попытался уловить ускользающую мысль: – Тот, кто это пишет, постоянно выдает себя, пользуясь одними и теми же оборотами. От кого я слышал эти же слова за последние сутки?

Глава одиннадцатая

Часы наверху пробили без четверти двенадцать.

Хотя свет в коридоре на нижнем этаже не горел, благодаря отблескам луны на стеклянных панелях входной двери полковник Бэйли и сэр Генри Мерривейл видели друг друга без труда. Они расположились в креслах возле закрытой двери в спальню Джоан, чуть ли не соприкасаясь мысками ботинок.

Они не просто ждали, а то и дело яростно перешептывались. После того как в одиннадцать часов Джоан, у которой не было сна ни в одном глазу, отправилась в постель, каждый из них по очереди, примерно раз в десять минут, заглядывал в спальню, чтобы проверить, все ли в порядке. Было решено, что, пока один остается караулить возле двери, второй обследует спальню, на всякий случай заперев дверь, чтобы и мышь не проскочила.

Джоан не спалось. Изголовье кровати утопало в тени между двумя окнами,