Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

– Даже у Джоан?

– Даже у Джоан! Черт побери, вам что, не хватает проницательности понять, насколько она впечатлительная?

– Впечатлительная… Милый юноша, – тихо проговорил полковник, – не преувеличиваете ли вы?

– Если бы… Сами подумайте: вот уже больше трех месяцев – с июля, полковник! – нам в спины метают отравленные дротики. Яд не убил пока никого, кроме несчастной Мартин. Но раны-то не заживают – они лишь воспаляются и обрекают людей на мучения. Вот представьте: идете вы по улице, а вам в шею вонзается дротик. Вы оборачиваетесь – а сзади никого.

Наступила пауза, по истечении которой полковник Бэйли в очередной раз постучал трубкой по пепельнице, нехотя идя на попятную.

– Ну и воображение у вас! – буркнул он.

– И тем не менее… Автором этих анонимок можете быть как вы, так и я – хотя, понятное дело, это не так. Даже викарий может им быть. Или…

Раздался пронзительный звук дверного звонка, будто только что сменили батарейку. Из прихожей послышались шаги Поппи, которая поспешила открыть. Джоан Бэйли тоже слышала звонок из-за закрытой двери спальни.

Джоан, которой оставалось надеть платье, откинулась на подушку и прижала ко лбу влажное полотенце, чтобы унять головную боль, не дожидаясь, пока подействует аспирин. Ее белая шелковая сорочка мерцала в свете единственной лампы на ночном столике слева, у изголовья изящной кровати с балдахином.

– Это глупо! – обратилась Джоан к потолку. – Просто глупо так бояться!

Спальня была просторная и, как и кабинет полковника напротив, оклеена жутковатыми обоями с узором из каких-то капустных листьев. Пушистый аксминстерский ковер был слишком велик для этой спальни и загибался у плинтусов. Здесь было чересчур много мебели, которой не нашлось места в других комнатах. Нас же интересует исключительно западная стена спальни, в которую упиралось изголовье кровати между двух окон от пола до потолка.

Восхода луны Джоан не заметила. Оба окна были надежно заперты, а шторы раздвинуты, чтобы не упускать из вида щеколды на окнах.

«Самое ужасное, – размышляла Джоан, – это чувствовать себя в полном одиночестве».

Джоан чаще выжимала бы полотенце в небольшую миску с водой, что стояла возле лампы, если бы при этом ей не приходилось каждый раз видеть стрелки часов на ночном столике, – время приближалось.

Будь она в состоянии сделать запись в дневнике, она написала бы следующее: «Не хочу быть той женщиной, что стояла на горящем мосту в безвестном местечке. Это дело мужчин – им и флаг в руки. Но я буду смелой, поскольку именно этого от меня ждут. Да и Гордон наверняка у меня под окнами. Стóит мне только открыть окно и вытянуть руку, как я смогу его коснуться».

Дверь спальни находилась напротив кровати, но несколько правее. Трель звонка заставила ее вздрогнуть, а услышав в коридоре мягкие интонации Стеллы Лэйси, Джоан села в кровати.

– …Я ужасно спешила, – говорила та Поппи. – Но ведь я обещала передать их сэру Генри Мерривейлу, а эта ужасная женщина с жутко покрашенными волосами в «Лорде Родни» сообщила мне, что он здесь.

– Да, мэм, – подтвердила Поппи. – Сюда, пожалуйста.

Джоан поспешно соскользнула с кровати. Надев платье и туфли, она, глядя на себя в трюмо, наскоро поправила прическу и успела открыть дверь, чтобы увидеть Стеллу на пороге кабинета и троих мужчин в клубах табачного дыма, которые поднялись ее поприветствовать.

– Я, конечно, не забыла, что сегодня воскресенье, – Стелла крутила головой, и ее пепельные локоны колыхались на плечах, – но мне необходимо было кое-что купить в аптеке. Когда я звоню и мистер Голдфиш из окна видит, что это я, он обязательно спускается и впускает меня.

– Голдфиш? – прогудел Г. М., волком глядя на остатки своей сигары. – Я уже не раз слышал эту фамилию.

– Это тот дотошный мужичок в малюсеньких очках, – объяснил Уэст, – который на пару с Тео Буллом выступал от имени толпы. Хотя, похоже, ему этого не очень-то и хотелось, несмотря на все его негодование.

– В общем, – ворковала Стелла, – он попросил меня отнести вам это. А еще он передал: мол, он на вашей стороне, что бы это ни значило. Он, кажется, тоже получил две анонимки…

Полковник Бэйли вложил все свое отчаяние в очередной щелчок трубкой по пепельнице.

– Касательно чего? – поинтересовался Уэст.

– Гордон! – воскликнула Стелла в притворном ужасе. Даже видя лишь ее спину, Джоан ясно представила себе прищур Стеллы и ее укоризненную улыбку. – Вы полагаете, что я стану читать чужие письма?

– Полагаю, – произнесла Джоан, но так, чтобы ее никто не услышал.

– Но, знаете, так получилось, что я все выведала у мистера Голдфиша, – засмеялась Стелла, однако, не получив ответной реакции, стала серьезной. – Когда-то… много-много лет назад – еще до того, как я приехала сюда, – скончалась жена одного очень важного человека, и поползли слухи, что мистер Голдфиш якобы выписал ей по ошибке рецепт, в состав которого входил яд…

– Погодите-ка! – вмешался Гордон Уэст. – Этой сплетне сто лет в обед – она уже превратилась в местный фольклор. Этим важным человеком является дважды вдовец сквайр Уайатт?

– Совершенно верно, Гордон.

– Пора положить этому конец, – отчеканил полковник Бэйли.

– О, я с вами согласна, полковник! – воскликнула Стелла, устремляясь к Г. М. и вручая ему два письма, которые выглядели точно так же, как и те, что он уже имел возможность лицезреть. – Официально нас здесь друг другу не представляли, сэр Генри, но, по-моему, мы с вами встречались в Лондоне.

– Несомненно, встречались, мадам, – ответил Г. М., буравя ее проницательным взглядом. – Не сойти мне с этого места, наше знакомство как-то связано с моей женой! Однако скажите-ка, почему вы так насторожились, когда я впервые увидел вас на лугу?

Хлопая ресницами, Стелла сделала вид, что не услышала его слов. На ней было небесного цвета произведение швейного мастерства и одна из тех черных шляпок с вуалькой, что вошли в моду в том году. Со сверкающими за вуалью глазами она обратилась к полковнику Бэйли:

– Мне пора лететь, иначе Пам будет волноваться. Кстати, вы должны взглянуть на книжку ее стихов. И еще, полковник! Перестаньте носить эти твидовые костюмы и по локоть запихивать руки в карманы. Вы слишком привлекательны, чтобы выглядеть небрежно. Не спорьте! Вы действительно привлекательны! А что касается… Джоан!

Джоан шагнула в кабинет с таким видом, будто ничто в этом мире ее не тревожило.

– Джоан, дорогая! – всполошилась Стелла.

Племянница полковника с тем же отрешенным видом позволила ей чмокнуть себя в щеку.

– Вы правда в порядке? – по-прежнему с беспокойством поинтересовалась та.

– В полном, – усмехнулась Джоан, удивленно взметнув брови. – С чего бы мне быть не в порядке?