Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

можно было подобраться с запада по единственной торной дороге, что петляла через густой лес и выводила прямиком к задней стене церкви. Именно для того, чтобы защитить деревню от войска Монмута, рассредоточенного вдоль основной дороги, и был воздвигнут пороховой склад.

Воспользоваться им необходимости не возникло: Монмут до Стоук-Друида так и не дошел. Орудия давным-давно были переданы в бристольский музей, а бойницы, предназначенные под ружья и мушкеты, расширили до размеров современных окон. Ныне в стенах порохового склада устраивались мероприятия, проведению которых на открытом воздухе мог помешать дождь, – как, например, запланированный на будущую субботу благотворительный базар.

Люди, которых доктор Шмидт окрестил черными, в предвкушении зрелища, на которое, по их мнению, намекнул викарий, шагали за ним с горящими от нетерпения глазами. Дойдя до почерневшей от времени башенки порохового склада, преподобный Джеймс свернул налево, на раскинувшийся за ней широкий луг со скошенной травой.

Он инстинктивно развернулся спиной к стене, а «черные» вновь образовали полукруг футах в десяти от него. Отделившись от группы, мистер Булл и аптекарь вышли на пару шагов вперед.

– Отлично! – сказал мясник. – Разумно! И что же дальше?

– Вы обвинили меня в лицемерии…

– Да, и от своих слов не отказываюсь!

– Прекрасно. Прошу вас предъявить доказательства здесь и сейчас и позволить мне их опровергнуть. И потом, если мое опровержение вас не удовлетворит…

– То что?

– То мы решим спор в рукопашной! – процедил преподобный Джеймс.

В отдалении, на фоне темно-зеленой листвы древних дубов, мирно паслись коровы. На переднем плане Фред Корди энергично выполнял акробатический элемент под названием «колесо». Вся толпа разом шумно втянула в легкие воздух. Мистер Булл выпятил свой двойной подбородок.

– Вы хорошо подумали? – спросил он.

– Минутку, друзья мои!

От северной оконечности порохового склада, дымясь от гнева, к ним широким шагом приближался Гордон Уэст. Его костюм, хоть и скроенный лучшим лондонским портным, выглядел так, будто его не утюжили по меньшей мере полгода, а галстук съехал на сторону. От тревоги и бессонницы глаза литератора запали, а скулы заострились.

– Полагаю, те из вас, кто был сегодня в церкви, – сказал он, – не станут отрицать, что право первым вступить с ним в рукопашную принадлежит мне?

Повисла тишина. Было очевидно, что Уэст ниже ростом и легче весом, чем викарий. Но было очевидно и то, что он более широкоплеч, да к тому же занимается дзюдо. Мистер Булл расплылся в улыбке.

– Полагаю, что да, мистер Уэст, – медленно и даже вкрадчиво проговорил он. – Кстати! Не подумайте, что кто-то поверил, будто молодая леди крутит с ним шашни. – (По толпе пронесся одобрительный гул.) – Но все же…

Уэст едва ли не в бешенстве сбросил пиджак, отшвырнул его на траву и вперил взгляд в преподобного Джеймса.

– Итак, – негромко произнес он, – мы решим спор в рукопашной.

Впившись в своего антагониста не менее воинственным взглядом, викарий сказал:

– Мистер Уэст, я готов сразиться на этом лугу хоть с вами, хоть с кем бы то ни было еще. Однако я не двинусь с места, пока не услышу, почему меня заклеймили лицемером.

Его слова вновь разъярили толпу.

– Будто сами не знаете! – в очередной раз донеслось из толпы.

И тут слово взял маленький кроткий человек, коим являлся мистер Голдфиш, аптекарь.

– Сегодня утром, сэр, – заговорил он, стараясь унять дрожь в голосе, – вы вскинули руку и сладкоречиво заявили, что не станете бередить раны тех, кто понес тяжелую утрату, лишний раз напоминая, что смерть, каковой бы ни была ее подоплека, коснулась нашей общины. Буквально так вы и выразились. – (Тридцать человек одновременно издали глубокий и зловещий рев, еще более громкий, чем прежде.) – И сказав это, мистер Хантер, – продолжал аптекарь, – вы имели наглость посмотреть на Энни Мартин. Заметили ли вы выражение ее лица, мистер Хантер?

– Энни Мартин? – уставился на него викарий. – А, сестра мисс Корделии Мартин. Ну и что же?

– И что же?! – заревел мистер Булл. Он распалился настолько, что даже сдернул с шеи душивший его воротничок. – Вы будто не знаете, что Корди Мартин была убита! Не знаете, да?!

– Убита? – эхом отозвался викарий, прикрывая ладонью глаза. – И кто же ее убил?

– Вы, – отрезал мистер Булл.

Преподобный Джеймс прислонился к темной стене порохового склада. Солнце, казалось, слепило ему глаза. Он по-прежнему ничего не понимал, лишь почувствовал, что у него деревенеет тело и подкашиваются ноги.

– Вы будто не знаете, что Корди Мартин была в вас по уши влюблена? Как какая-то шестнадцатилетняя девчонка! Бегала за вами хвостом! А вы ей, разумеется, поводов не давали, так? Какое там! Так или нет?

Преподобный Джеймс силился прервать эту тираду, но слова застряли у него в горле. Лицо мясника теперь казалось ему каким-то расплывшимся пятном, а его собственные ноги сделались ватными. В его памяти всплыли слова: «Всегда найдутся недалекие женщины, которые ошибочно примут свой интерес к викарию за интерес к церкви. И вы можете этого даже не заметить…»

– Не знаю, что вы натворили, – пыхтел мистер Булл. – Энни Мартин ведь не будешь расспрашивать, так? Но с друзьями-то она делится, верно? Дыма без огня не бывает. Пришла анонимка, и Корди, не в силах этого пережить, в тот же вечер утопилась. Вы что же, полагаете, что мы ни о чем не догадывались и верили в сказки про несчастный случай?

Губы преподобного Джеймса подрагивали, но с них так и не слетело ни слова.

– А вам-то как удобно, да? Скатертью дорога, Корди! Теперь можно пудрить мозги… Нет, черт возьми! Я не стану называть имени вашей следующей жертвы, но это была не мисс Бэйли!

– И вы говорите, – тихо заметил аптекарь, – что вы не лицемер.

Мясник воспользовался наступившей паузой, чтобы отдышаться, а потом обернулся через плечо:

– Ну что ж, мистер Уэст. Покажите ему ваши заморские штучки. Продемонстрируйте, как вы умеете рубить рукой по шее, да так, чтоб этот пройдоха больше с земли не поднялся.

В течение всего этого обмена любезностями Уэст, который успел одним рывком развязать узел и сорвать с себя галстук, стоял неподвижно, переводя взгляд с викария на толпу и обратно. Его скулы были стиснуты, хотя гнев с лица ушел. Сделав глубокий вдох, он приблизился к преподобному Джеймсу.

Хотя в глазах последнего застыло изумление, он инстинктивно принял боевую стойку и скрипнул зубами. Однако Уэст не спешил. Развернувшись спиной к викарию, он обратился к толпе:

– Ребята, я не трону этого типа. И никто из вас не тронет.

Эффект от этих слов был сравним с эффектом падения метеорита в деревенский пруд. Даже мистер Булл словно окаменел. Фред Корди прекратил свои кульбиты и, присев на корточки, наблюдал за развитием событий.