Аничкина иколе - Евгения Якушина

уж Руднев был собран и деловит. – Вам следует разбудить других воспитателей, учителей и прислугу. Пусть проверят каждое помещение. И человек пять пошлите в парк. Мы с Фридрихом Карловичем сейчас же туда отправимся, там для девочки опасностей больше, чем в здании… Вы поняли меня?

Через пять минут Руднев с Белецким выходили через стеклянные двери зимнего сада, те самые, через которые Дмитрий Николаевич в середине того же дня якобы отправился на этюды, а попал в плен к сербским радикалам.

На полу зимнего сада действительно чётко отпечатались несколько следов. Их оставил человек, наступивший перед тем во влажную землю правой ногой. По форме и размеру следы принадлежали мужчине. По длине шага выходило, что его рост около восьми вершков10.

Шаги вели из парка в зимний сад. Осветив дорожку у дверей, Руднев заметил отпечаток ноги на взрыхлённой клумбе. Если неизвестный шёл без света, оступится на узкой выложенной рельефным каменеем дорожке и попасть в клумбу было совсем не мудрено. Обратных следов видно не было.

– Кто бы это ни был, он лишь вошёл в дом, – заметил Белецкий.

– Этого наверняка сказать нельзя, – возразил Руднев. – Он мог обтереть башмак или выйти через другую дверь. Вопрос в том, почему этот кто-то вошёл в дом таким конспиративным образом?

– Дмитрий Николаевич, это может ничего не значить! Здесь у всех множество личных секретов. Вы сами-то как сегодня ушли и пришли?

– Белецкий, какие у меня были на то причины, я знаю, а вот какие у этого человека – пока нет, и в свете всего происходящего допускаю, что причины эти могут носить злонамеренный характер. Идём! Ты – к прудам, а я опрошу сторожа и проверю возле спортивной площадки. У Блохиной там тайное место.

Они поспешили каждый в свою сторону.

Завернув за угол, Дмитрий Николаевич увидел, что в окнах жилого крыла стал зажигаться свет. По всей видимости Анастасия Аркадьевна будила персонал. Окинув взглядом всё здание, он вдруг обратил внимание, что свет мелькнул и в чердачном окне. Это был слабый огонёк, едва пробивавшийся через ставни. Руднев бросился обратно через зимний сад и после непродолжительных поисков обнаружил чёрную лестницу, ведущую на чердак.

Поднявшись на самый верх, Руднев прошёл через низкую скрипучую дверцу с сорванной щеколдой и оказался в пыльном захламленном помещении со скошенным потолком, низкими балками и дощатыми перегородками, делившими пространство на отсеки. На первый взгляд казалось, что чердак заброшен и давным-давно никем не посещался, но, присмотревшись, Дмитрий Николаевич понял, что это вовсе не так. От чердачной двери расходилось несколько протоптанных в вековой пыли тропинок, теряющихся где-то в темных завалах.

Руднев прислушался и, прикрыв рукой фонарь, вгляделся в темноту. Слева от себя он услышал едва заметный шорох, а сквозь дощатую перегородку пробивался слабый свет. Дмитрий Николаевич направился к нему, наткнулся на ободранную ширму, сдвинул её и увидел, что несколько нижних досок в перегородке выломаны и образуют узкий проём высотой ему по пояс.

Встав на четвереньки, Руднев заглянул в дыру и тут же едва не оглох от пронзительного девчачьего визга.

В нише, образованной перегородкой, стенкой старинного комода и свалкой потрескавшихся деревянных балясин, сидела Леночка Блохина, босая, одетая лишь в ночную рубашку и коротенькую свалянную кофточку. Девочка забилась в самый угол и, не помня себя от ужаса, пронзительно визжала. Пред ней лежала какая-то книга и стоял зажжённый огарок свечи, на полу вокруг девочки мелом был нарисован неровный круг. В руке Леночка держала осколок зеркала.

– Не бойся! Это я, Дмитрий Николаевич, – Руднев пробрался через пролом и шагнул к Леночке.

Визг оборвался, но девочка продолжала смотреть на учителя глазами, полными непередаваемого страха.

– Елена Михайловна..! Леночка! – Дмитрий Николаевич опустился на колени рядом с Блохиной. – Вам нечего бояться! Всё хорошо… – он протянул к ней руку. – Отдайте мне это стекло… Вот так…

Руднев забрал из руки Леночки осколок и увидел на её ладони кровавый порез. Вынув из кармана платок, он зажал им детскую ладошку.

– Елена Михайловна, вы меня совсем без платков оставите. Придется вам на уроке домоводства для меня новых нашить.

Ровный голос учителя и его добрая улыбка немного успокоили Леночку.

– Как вы здесь оказались, Дмитрий Николаевич? – дрожащим голосом спросила она.

– Елена Михайловна, вас все ищут. Я увидел свет на чердаке и решил проверить. Вот и нашёл вас. Но вы-то что здесь делаете? Разве же можно так прятаться! Вы хоть понимаете, как все за вас волнуются?!

Леночка не ответила, а задала новый вопрос, от которого Руднев опешил.

– Значит, вы здесь не потому, что я наколдовала?

– Что?!

Девочка разразилась слезами.

– Дми-итрий Николаеви-ич, я ведьма-а, – глотая слёзы и подвывая, призналась Леночка.

– Елена Михайловна, да успокойтесь же вы! – взмолился Руднев. – Я с вами с ума сойду! Какая вы, прости господи, ведьма? Что за нелепые фантазии! Ведьм не бывает! Вы же образованная девушка!

– Быва-ают! Это всё я натворила-а своим колдовством, – продолжала каяться Леночка.

– Так! Довольно! – Дмитрий Николаевич придал лицу строгое выражение. – Прекратите сейчас же плакать и идёмте вниз! Там из-за вас все с ног сбились, а несчастная Анастасия Аркадьевна и вовсе себя от волнения не помнит. Идёмте! Потом расскажете, что вы там наколдовали!

Он попытался взять Леночку за руку, но та отдёрнула её и глубже забилась в угол. Слезы у девочки моментально высохли, и она сердито заявила:

– Я не пойду! Я должна провести обряд и всё исправить!

Только теперь Руднев вспомнил о книге, осколке и меловом круге. Опередив попытку Леночки убрать из-под его руки книгу, он поднял её и увидел, что это сборник сказок братьев Гримм на немецком языке.

– Фридрих Карлович бы оценил ваше рвение, – заметил Дмитрий Николаевич.

Он пробежал глазами открытую страницу и понял наконец, что происходит.

– Елена Михайловна, это и есть ваш ритуал?

Леночка кивнула и насупилась.

Книга была открыта на странице с описанием того, как старая страшная ведьма обучала девушку-помощницу своему искусству. Был тут и магический круг, и осколок стекла, и ещё целый набор всевозможной колдовской мерзости, которой, к счастью, Леночке Блохиной в Аничкиной иколе раздобыть было негде.

– Елена Михайловна, но это же всё сказки! – произнёс Дмитрий Николаевич, захлопнув книгу. – Страшные, совсем не детские, но сказки. Где вы вообще эту книгу взяли?

– У Грымзы… То есть Раисы Тимуровны. Она её отобрала у кого-то и у себя на полке держала, – хмуро призналась Леночка.

– Та-ак! Значит, вы ещё и книгу без спроса взяли из комнаты воспитательницы. Вы, Елена Михайловна, не ведьма, а злостный нарушитель порядка! Ну,