Ночь в замке - Вероника Генри

очки-авиаторы, за стеклами которых было не видно глаз. Он выглядел как греческий бог, снизошедший к смертным в облике рок-звезды, и если мне когда-либо доводилось видеть физическое совершенство, то вот оно, в нем – в Реми. Я же была замотана в фартук, с волосами, наспех стянутыми в хвост, и без грамма косметики на лице. Как-то так. – Я принес вино.

Прежде чем я успела что-либо ответить, в кухне откуда-то материализовался Пирс и радостно его поприветствовал.

– А, Реми! Ты наш ангел-спаситель. Поставь на стол и пойдем принесем все остальное.

Какое-то время я стояла столбом с ножом в одной руке и пучком фасоли в другой и смотрела ему вслед. Потом швырнула нож и фасоль обратно в дуршлаг и побежала следом. Мне нужно было выяснить, кто он такой. Во дворе стоял открытый белый фургон, в недрах которого громоздились ящики. Я протянула руки.

– Ты уверена? – спросил Реми, явно сомневаясь в том, что у меня хватит сил.

– Конечно!

– Спасибо, Конни, – сказал мне Пирс. – Реми, это Конни, крестница Лизмей. И наверное, моя тоже, если подумать. Почетная.

– Привет, – единственное, что пришло мне в голову.

В шесть рук мы разгрузили фургон и перетащили ящики в погреб. Все это время я задавалась вопросом, как это я никогда прежде не видела Реми. Впрочем, я подслушала его разговор с Пирсом. Он приехал к родителям на сбор урожая, который должен был начаться на следующей неделе, раньше обычного, – из-за жары виноград уже налился и поспел.

– А потом я поеду в Биарриц.

Реми снял очки, чтобы тыльной стороной локтя утереть пот со лба, и меня обожгло его взглядом.

– Молодчина. – Пирс хлопнул его по спине, и я задалась вопросом, что это означает.

– Мне надо ехать. – Реми кинул в мою сторону прощальный взгляд. – Нам нужно еще много сделать до начала сбора. И если у вас тут вдруг найдутся свободные руки, мы будем благодарны за любую помощь.

– Конни может помочь. – Пирс кивнул в мою сторону. – У нас тут на следующей неделе будет поспокойнее. Летний наплыв гостей закончился.

– Конечно, – сказала я.

– Отлично, – улыбнулся мне Реми благодарно, и я почувствовала себя так, как будто, кроме меня, на свете никого больше нет.

Когда он уехал, я вернулась к своей фасоли, испытывая чувство, которое французы называют bouleversé[47]. Да и кто на моем месте его бы не испытывал? У Реми наверняка не было недостатка в поклонницах. Стоя над раковиной, я чувствовала себя Золушкой. Как будто прекрасный принц заскочил на огонек, но позабыл предложить мне примерить хрустальную туфельку.

В кухню, ухмыляясь, вернулся Пирс.

– Кажется, Реми положил на тебя глаз, – сообщил он.

– На меня?

– Он спрашивал, на сколько ты приехала.

– О!

Щеки у меня порозовели, как то самое розэ с виноградника Гаспаров.

– Только он здесь ненадолго. Он профессиональный регбист и только что подписал контракт с новой командой.

Пирс одобрительно кивнул.

Ну разумеется. Теперь все встало на свои места. Эти широкие плечи. Эта физическая мощь. Я попыталась вспомнить, что мне известно про регби. Сама я всем видам спорта предпочитала теннис. Мы все играли: я, брат, родители – и очень серьезно относились к Уимблдонскому турниру, но, наверное, не так серьезно, как французы – к регби.

Глупо было по нему вздыхать. Я тут ненадолго. Он тут ненадолго. Но я решила, что помогу Гаспарам на сборе винограда. Это будет интересный опыт. Дополнительный пункт в резюме. И потом, смотреть на него мне никто запретить не может.

В неделю сбора урожая стояла страшная жара. Я узнала, что выбор момента, когда нужно снимать грозди, – дело тонкое: снимешь слишком рано – виноград будет недостаточно сладким и спелым, слишком поздно – высохнет и скукожится. На сбор прибыла разношерстная команда: члены семьи, постоянные сборщики, приезжавшие каждый год, и немногочисленные случайные люди вроде меня, которых подрядили помогать, чтобы ускорить процесс.

Реми с отцом руководили сбором, и я сразу поняла, что мне будет не до флирта. В какой-то момент я даже начала сомневаться, что с моей стороны было такой уж хорошей идеей участвовать. Я не могла тягаться с опытными сборщиками, к тому же мне приходилось прикрываться, чтобы не сгореть на солнце. Но я была полна решимости не сдаваться, поскольку на винограднике царили товарищество и командный дух и мы наперегонки наполняли корзины.

Реми приглядывал за тем, как грозди винограда вываливали из корзин в кузов грузовичка, и я отметила, как непринужденно он общается со сборщиками. Почему-то в его присутствии все собирали виноград проворнее и усерднее, желая заслужить его одобрение. Меня в моей дурацкой широкополой шляпе, намазанную толстым слоем солнцезащитного крема, он, казалось, не замечал, но, возможно, это потому, что время поджимало. Прогноз сулил в конце недели сильную грозу. Нужно было успеть собрать виноград до того времени.

Работа была физически тяжелая, никогда в жизни я не уставала так сильно. Каждый вечер я приползала обратно в шато, наскоро принимала душ и падала в постель. Пирс с Лизмей вполне обходились без меня, поскольку в ту неделю у них была всего лишь пара гостей. Они любили немного расслабиться под конец лета, поскольку самая горячая пора у них приходилась на июль и август, а потом можно было сделать короткую передышку.

В тот день, когда содержимое последней корзины было пересыпано в грузовик и виноградник огласили ликующие возгласы, Пирс пригласил всех искупаться в озере. На закате все наперегонки бросились через поля и устремились к воде. Я не была уверена, что Реми присоединится к нам, но он был в гуще рабочих, похлопывал их по плечу и благодарил, широко улыбаясь от облегчения.

На берегу мы оказались поблизости друг от друга.

– Браво, – сказала я. – Похоже, это всегда забег наперегонки со временем.

– Так оно и есть, – согласился он. – Кстати, я хотел сказать тебе спасибо. Как впечатления? Все-таки твой первый vendange[48].

– Жарко.

Он стащил футболку поло и бросил ее на землю.

– Да уж, – сказал он и кивнул в сторону пруда. – Ты идешь купаться?

И, не дожидаясь ответа, бросился в воду и поплыл на глубину. Я не очень понимала, что делать. Возвращаться в шато за купальником было бы чересчур по-английски. Наверное, мои трусики с лифчиком сойдут за бикини? А в воде все равно никто ничего не разглядит. Я сжала зубы, скинула одежду и прыгнула в воду, наслаждаясь прохладой.

Вокруг царило безудержное веселье, все дурачились и брызгались друг в друга. Но, без сомнения, все взгляды были прикованы к