Ночь в замке - Вероника Генри

Все это время я старательно делала вид, что одеваюсь не ради Реми.

Дойдя до конца территории шато, я двинулась вдоль границы виноградника. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени сквозь виноградные лозы. В воздухе пахло нагретой землей и терпкой листвой, которую ерошил вечерний бриз. Дом Гаспаров был сложен из того же камня, что и шато, но выглядел не таким нарядным. Прочный, практичный дом, построенный для людей, которые собирались трудиться на земле, а не красоваться перед соседями. Я нажала на кнопку звонка и подумала, что за дверью как-то подозрительно тихо. Может, я перепутала дату?

В следующий миг послышался стук каблуков, и дверь распахнулась. На пороге стояла мадам Гаспар, ослепительная в черном кружевном платье и туфлях на шпильке. Я знала, что она – главная движущая сила, стоящая за виноградником. Именно она налаживала связи и занималась продажами.

При виде меня мадам слегка растерялась, поэтому я поспешила протянуть ей руку.

– Я Конни, – объяснила я. – Из шато.

– Конни-и-и! – воскликнула она. – Лизмей предупредила, что вы можете прийти. Я так рада вас видеть. Проходите!

Она сделала знак следовать за ней, и мы, процокав по плитке холла и миновав просторную гостиную, вышли через распахнутые стеклянные двери на террасу, где толклись с полсотни человек с бокалами бледно-розового розэ. С террасы открывался вид на виноградник – ряд за рядом безупречной виноградной лозы расчерчивали пейзаж, озаренный косыми лучами заходящего солнца. Я подумала о том, какую гордость Гаспары, должно быть, испытывали, глядя на свою землю, и почувствовала, как встает в горле ком.

– Вы, наверное, так рады, что весь виноград уже собран, – сказала я ей, когда она взяла с ближайшего подноса бокал и протянула мне.

– Всегда приятно закончить дело. – Она прижала ладонь к груди. – Теперь можно перевести дух. Но ненадолго. Ну, кого бы выбрать вам в собеседники?

Мадам Гаспар обвела толпу взглядом в поисках вдохновения, и ее глаза просияли. Я проследила направление взгляда, и едва стоило мне увидеть ее потенциальную жертву, как внутри у меня все затрепетало.

– Реми, – пропела она, и я различила в ее голосе материнскую гордость. – Мой сын приглядит за вами.

Она взяла меня под руку и повела сквозь толпу к нему. Он был в белоснежной рубашке, грива блестящих темных волос касалась воротника. Под бронзовым загаром на щеках угадывался намек на щетину. Мадам подвела меня к нему, и во мне возникло такое ощущение, что меня оценивают, словно мы с ним только сегодня впервые встретились.

– Реми, это Конни. Лизмей ее… – Она запнулась, подыскивая слово. – Marraine. Comment dis-tu cela en anglais?[52]

– Крестная, – подсказал он, протягивая мне руку.

Я взяла ее, и меня вдруг обдало жаром.

– Я помню. – Голос у Реми был хрипловатый, а его взгляд скользнул по моему лицу вниз, к нитке жемчуга, потом медленно вернулся по шее вверх, к моим губам. Я совершенно онемела. – Enchanté[53].

– Я тоже, – выдавила я из себя. – Ну, то есть enchanté.

Должно быть, выглядела я иначе, не как тогда, когда он в последний раз меня видел, мокрую и розовую от солнца. Он все еще держал мою руку. Его большой палец скользнул по кончикам моих пальцев, прежде чем Реми выпустил мою ладонь.

Я сделала глоток вина, чтобы скрыть смущение, и немедленно закашлялась, потому что поторопилась.

– Неужели наше вино настолько отвратительное? – спросил он.

– Нет-нет, оно очень вкусное, – прохрипела я. – Просто попало не в то горло.

Я постаралась как можно скорее взять себя в руки.

– Прошу прощения, – проронила мадам. – Кто-то снова звонит в дверь.

Она оставила нас таращиться друг на друга. Я пыталась не оглядываться по сторонам в поисках его потенциальной спутницы. Наверняка где-то поблизости обреталось неземное создание, готовое в любой момент предстать передо мной и предъявить свои права на него. Какая-нибудь Изабель, Шарлотта или Женевьева.

Я кивнула в сторону виноградника:

– Празднуете?

– Да. Мы всегда устраиваем вечеринку по окончании сбора урожая. Мой отец такое любит. Но я завтра уезжаю, чтобы начать тренировки.

– Ах да. Регби, – с умным видом произнесла я.

– Ты играешь? – поинтересовался он, и я с удивлением посмотрела на него, но потом поняла, что он надо мной подтрунивает.

– Не так часто, – в тон ему ответила я. – Готовка в шато отнимает почти все время.

– Ты тоже скоро уезжаешь.

Я состроила гримаску:

– Мне надо найти приличную работу.

Это прозвучало так отвратительно по-английски. «Приличная работа». Но было правдой. Пора выруливать обратно на какой-то карьерный путь. Но теперь я, по крайней мере, имела куда большее представление о том, чем хочу заниматься. Чем-то, связанным с едой. А вовсе не телефонными продажами. Я успела вырваться оттуда, пока эта работа окончательно не убила во мне все живое.

В толпе сновали официанты с устрицами на серебряных подносах, и я, взяв одну, запрокинула голову, чтобы съесть. Среди собравшихся я опознала нескольких человек из Барля. Я была почти уверена, что один из них – мсье мэр. Все приоделись и выглядели куда более элегантно, чем в повседневной одежде. И тем не менее для меня все они сливались с фоном, превращались в одно далекое размытое пятно, и оттуда доносился нечленораздельный гул голосов. Я способна была сфокусироваться исключительно на Реми, стоявшим передо мной.

– Скажи мне, Конни, это правда, что сестра Наполеона прятала в шато своих любовников?

– Я не знаю, но, если бы кому-то понадобилось где-то спрятать любовника, лучше шато места не сыщешь.

– Ты так думаешь?

Он посмотрел мне в глаза, и в ответ я с улыбкой в упор посмотрела на него. Я знала, что до исхода ночи между нами непременно что-то произойдет. Я чувствовала себя дерзкой. Теплый воздух на моей коже, аромат мимозы, сладкое розэ и солоноватая устрица на моем языке, его голос, низкий и хрипловатый, у меня в ушах – все мои чувства были обострены, и я ощущала, как глубоко внутри меня что-то пробуждается.

– Хочешь, приходи и сам убедись.

Он улыбнулся, окрыленный моим подкатом. Его нельзя было даже назвать особенно тонким.

– Я должен общаться с гостями, а не то матушка меня убьет. Ты подождешь?

Подожду ли я? Да я готова была ждать до скончания веков. Никогда еще меня не тянуло ни к кому с такой силой, что было крайне странно, ведь у нас с ним не было практически ничего общего. Но поскольку времени ходить вокруг да около у нас не было, это не имело особого значения.

– Конечно, – сказала