Ночь в замке - Вероника Генри

class="p1">Я рассмеялась. Едва ли я могла быть более далека от загорелой и сияющей двадцатитрехлетней себя. В волосах змеились седые, а не выгоревшие на солнце пряди, и морщины на лице не добавляли привлекательности, как у Реми, но были печатью всех тех долгих дней и бессонных ночей, когда я пыталась совмещать работу с материнством, горя от потери мамы, потрясения от потери работы, плюс теперь еще наложились сложности от расставания с Дэниелом. И тем не менее Реми смотрел на меня с неприкрытым восхищением. Сердце у меня заколотилось. Я понятия не имела ни что мне делать, ни куда все это может нас завести.

Тоненький голосок в моем мозгу твердил мне, чтобы я была осторожна. На самом деле это был голос Эди, повторяющий все те советы, которые я когда-то давала ей. «Держи себя в руках, мама. Не становись легкой добычей». Она была права. Я была в эмоционально уязвимом состоянии и, наверное, искала утешения. Худшее, что я могла сделать, это преподнести мое сердце Реми на блюдечке с голубой каемочкой. Он, отлученный от международного регби и блеска славы, наверное, скучал, вернувшись домой, в захолустный городок, и искал развлечений. А тут я, можно сказать, прямо у него на пороге. Он не мог не знать, каким убойным обаянием обладает. Наверняка все это время женщины вешались ему на шею пачками.

Да и с моей стороны тоже неправильно было бы бросаться крутить с ним романы, едва приехав в шато. Я здесь для того, чтобы помочь Лизмей с Пирсом. Одно дело было провести с ним ночь перед отъездом четверть века назад, зная, что я уезжаю на следующий день. Но мне уже давным-давно не двадцать три. Я не собираюсь вешаться ему на шею. Даже если ноги у меня подкашиваются от желания ощутить его прикосновение. Даже если запах его одеколона, которым на меня повеяло в boulangerie, кружил мне голову.

– Ладно, приятно было с тобой повидаться, но мне нужно возвращаться к уборке, – сказала я, обводя рукой комнату. – У нас на носу большая вечеринка.

– Может, ты сможешь выкроить вечер, чтобы как-нибудь со мной поужинать?

– Боюсь, в ближайшее время нет.

– А после вечеринки?

– Возможно. – Я небрежно пожала плечами.

Вид у него стал озадаченный. Даже немного сокрушенный, и мне немедленно стало его жалко. Он не должен знать, что я прошла бы босиком по горячим углям, чтобы посидеть напротив него, глядя ему в глаза, и для меня это был единственный способ сказать ему «нет». Я очень подозревала, что он не привык получать отказы.

– Прости. В отсутствие Лизмей с Пирсом я здесь отвечаю за все и не могу их подвести. Это огромная ответственность. Я не хочу ни на что отвлекаться.

Я начала мямлить и придумывать отговорки. Ничего не объясняй, напомнила я себе. Ты не обязана перед ним оправдываться. Если он заинтересован по-настоящему, а не играет в игры от скуки, то не отступится так легко. На этот раз, чтобы завоевать меня, ему придется потрудиться. Я стала старше и, наверное, мудрее. Но и осторожнее. И если он принял за холодность мою неуверенность в себе, тем лучше для меня. Загадочность и недоступность куда притягательнее, чем готовность на все. И это было единственное оружие, которым я располагала в данный момент, взмокшая, растрепанная и в спортивных штанах.

Он мрачно кивнул, потом сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил визитку.

– Хорошо. Ты знаешь, где меня искать. Если передумаешь, дай мне знать.

И, даже не улыбнувшись, протянул мне визитку. Затем развернулся, чтобы идти. Серое пальто колыхнулось. Я сглотнула, умирая от желания взять все свои слова назад, назначить свидание прямо сейчас, пока он не ушел, потому что потом у меня просто не хватит мужества.

– Я рада тебя видеть. – Слова сорвались у меня с языка, прежде чем я успела его прикусить.

Он оглянулся. На лице его уже цвела широкая улыбка, в глазах плясали озорные искорки. Он знал, что победил, что мне не удалось выдержать характер, что он меня раскусил. Но он не стал ничего говорить, лишь молча вскинул руку и скрылся за дверью. Я рухнула на диван, откинулась на спинку и со стоном закрыла глаза, исполненная неуверенности и еще чего-то темного и сладкого, что бурлило внутри меня.

Так я просидела какое-то время, пытаясь справиться со своими чувствами. Мои эмоциональные качели вновь унесли меня на самое дно. Приезд в шато изменил мою жизнь к лучшему. Я чувствовала, что лучше контролирую себя, свое будущее, свои эмоции, и это отчасти возвращало мне уверенность в себе. Здравый смысл подсказывал, что не стоит ввязываться в отношения, которые могут отбросить меня назад.

Но когда здравый смысл брал верх над одержимостью и, будем честны, неприкрытым вожделением? Реми пробудил во мне чувства, которые я считала давным-давно угасшими, и то, что он вот так появился у меня на пороге, было в буквальном смысле похоже на сон. Сколько ночей я провела, рисуя в своем воображении наше воссоединение? Даже когда я была с Дэниелом, я порой возвращалась мыслями к той нашей бурной ночи. Из этих сладких грез меня вырвало появление Лилу. Лицо у нее было мрачнее тучи.

– Прости, пожалуйста. – Я вскочила, смущенная, и принялась извиняться, хотя сама не очень понимала за что. – Какая неожиданность. Я сто лет Реми не видела.

Она смерила меня взглядом, в котором неодобрение мешалось с беспокойством.

– Эти Гаспары воображают, что они лучше всех.

– Ой, люди просто завидуют.

Я не стала воспринимать ее наблюдение всерьез. Успехи виноградаря, без сомнения, вызывали у местных сложные чувства.

– А уж Реми вообще считает себя особенным.

Но он на самом деле особенный, хотелось сказать мне. Он входил в комнату и мгновенно завладевал всеобщим вниманием. И все-таки я не думала, что Реми считал себя лучше других. Он был обаятельным. Внимательным. И без капли заносчивости. Или я смотрела на него сквозь розовые очки и он действительно вел себя высокомерно и грубо с теми людьми, которые ничего для него не значили?

Я решила, что это не имеет никакого значения. Моя главная задача сейчас – привести шато в порядок, чтобы оно было готово к вечеринке. А для этого мне нужна помощь Лилу. Я обняла ее за плечи. Она окаменела, явно непривычная к ласковым жестам от людей, с которыми не была близко знакома, и я задалась вопросом, не переступаю ли границы. Я всегда обнимала друзей Гарри и Эди, но, возможно, тут такое было не принято.

– Не