Восточная прогулка - Марина Серова

Мой палец коснулся экрана, чтобы открыть сообщение. Занавес поднимался. Последний акт начинался прямо здесь, в салоне грязно-белого минивэна, на окраине чужого города. Я сделала глубокий вдох и прочитала первую строчку…

Глава 15

Первую строчку… вторую строчку… и мир внутри минивэна рухнул. Не с грохотом, а с тихим, леденящим щелчком. Сообщение Грома было сухим и безжалостным, как протокол вскрытия. Каждое слово — гвоздь в крышку гроба наивности. «Лидия Воронцова. Номер, офшоры, «Кавказстрой». Сергей Ковальчук. Бывший ГРУ. Безупречный наемник».

Я прочитала текст дважды, впитывая не факты — они были очевидны, — а их чудовищную, отточенную логику. Это не было эмоцией, местью, истерикой. Это была стратегия. Инженерный расчет, растянутый на годы. Она не просто работала с ним и предавала. Это был не конфликт на работе, не ссора. Это был расчет. Годы. Система. Получала переводы, аккуратно, как зарплату, и так же аккуратно сливала информацию. А когда его расследование стало опасным для ее работодателей, она просто заказала устранение проблемы. Выбрала не дешевого головореза, а дорогого специалиста. Чтобы чисто. Чтобы ни тени подозрений. Чистейшая, лабораторная алчность, лишенная даже примитивного человеческого осадка.

Я выключила телефон. Экран погас, оставив в полумраке салона только бледное отражение моего лица. Холод. Все внутри моментально покрылось льдом. Адреналиновая дрожь после моста замерла, сменившись абсолютной, ясной пустотой. В этой пустоте плавало только одно имя. Лидия Воронцова.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Артемом в зеркале заднего вида. Он сидел, затаив дыхание, его глаза — два темных пятна на бледном лице — впивались в меня, выжидая, выпрашивая ответ. Простой ответ. «Технарь». «Бандит». Враг, которого можно ненавидеть абстрактно.

И я поняла, что не могу дать ему правду. Не сейчас. Не здесь. Потому что та правда, что сейчас лежала у меня в руке, была не лекарством, а ядом. Дозой, которая убьет в нем не страх, а последние силы. Сломает хребет. А сломанный клиент — мертвый клиент. Мне нужен был управляемый. Пусть в шоке, пусть напуганный до полусмерти — но способный четко, по команде, выполнять простые действия. Его личная трагедия была для меня сейчас тактическим фактором риска. И этот риск нужно было изолировать. Ложью.

— Ну? — Голос его был хриплым шепотом, полным надежды, которой уже не было места.

— Все сложно, — сказала я, глядя прямо на него в зеркало. Мой собственный голос прозвучал ровно, почти отстраненно. — Данные подтвердились. Есть четкая связь. Но нужно время, чтобы все проверить до конца. Сначала надо просто уехать. Подальше.

Я завела двигатель. Минивэн дрогнул и тронулся с места, выезжая из тупичка. Мы снова были в движении. Уезжали от моста, от реки, от разбитой машины. Но знание, тяжелое и неумолимое, теперь ехало с нами на заднем сиденье, притаившись под маской моего молчания.

Я свернула на первую попавшуюся улицу, ведущую от частного сектора к более широким дорогам. Мозг, освобожденный от сиюминутной паники погони, начал работать на опережение, но теперь с новыми, ужасающими переменными. Лидия Воронцова. Она была ключом. Ключом к той самой «нечеловеческой скорости» перемещения снайпера, к идеальной засаде на мосту. Она знала не только его привычки. Она знала, как думаю я. Как любой профессионал в сфере безопасности. Она могла прогнозировать мои ходы. Стандартные протоколы ухода, смены транспорта, выбора маршрутов. И передавать их Ковальчуку.

Значит, все, что я делала до этого, все наши маневры — они были не просто отслежены. Они были предугаданы. Мы не уходили от пули. Мы бежали по нарисованному для нас коридору, в конце которого всегда ждал ствол. Холодная ярость, густая и тяжелая, как мазут, начала подниматься где-то из глубины, вытесняя ледяное оцепенение. Но ее нельзя было выпускать наружу. Ее нужно было преобразовать. В расчет. В хладнокровие. В безупречное исполнение процедур. Я телохранитель. Мой долг — нейтрализовать угрозу. А угроза сейчас была двоякой: человек с винтовкой и человек, который его наводит. Чтобы обезвредить первого, нужно было лишить его связи со вторым.

— Он знал, — тихо повторил Артем, глядя в окно на проплывающие дома. — На мосту. Он ждал именно там. Как будто читал мои мысли.

— Он не читал твои мысли, — поправила я, выбирая направление почти наугад, просто чтобы продолжать движение. — Он читал статистику. И, возможно, имел хорошего советчика. Тот, кто знает стандартные тактики ухода и перечисляет вероятные маршруты, сильно сужает поле поиска. Мост был логичным выбором.

— Значит, этот «советчик»… он в редакции? Тот самый технарь?

— Скорее всего, — соврала я во второй раз за последние пять минут. Голос не дрогнул. — И он имеет доступ не только к системам. Он знает тебя. Твои привычки, как ты планируешь маршруты. Поэтому нам нужно перестать быть предсказуемыми. Делать то, что не имеет смысла с точки зрения бегства.

— Например?

— Например, не бежать. Или бежать туда, куда бежать невозможно.

Я сказала это почти машинально, но фраза повисла в воздухе, отозвавшись эхом в моем собственном сознании. Не бежать. Бежать туда, куда бежать невозможно. Абсурд. Но в этом абсурде вдруг мелькнула тень идеи. Смутная, неоформленная. Если нельзя оторваться от глаза, который всегда видит… может, нужно заставить этот глаз смотреть в другую сторону? Не просто обмануть ложными координатами на час, а создать такую ситуацию, чтобы «советчик» добровольно передал нужную мне информацию? Чтобы он сам навел своего стрелка… куда мне нужно?

Мысли текли быстро, обгоняя друг друга, сталкиваясь. Это был экспромт, рождающийся из ярости и отчаяния. Слабость аналитика? Возможно. Я могла просчитаться. Но альтернатива — бесконечное бегство по предсказуемому кругу — вела к гарантированному поражению.

Я резко свернула на обочину рядом с полузаброшенным автопарком, заглушила двигатель. Нужно было не просто ехать. Нужно было действовать. И первое действие — окончательно оборвать цифровую нить, даже если временно.

— Дай мне свой телефон, — сказала я, оборачиваясь к Артему и протягивая руку.

Он уставился на меня с непониманием.

— Ты же сказала, его нельзя включать…

— Сейчас можно. На тридцать секунд.

Он нехотя полез в карман, достал смартфон. Я взяла его. Холодный, черный прямоугольник — наш главный предатель. Я включила его, ввела простой пароль (четыре восьмерки, примитивно, как и все в его подходе к безопасности). Мне нужно было не звонить. Мне нужно было создать цифровую ложь.

У меня в рюкзаке лежало устройство — профессиональный дубликатор, похожий на толстую флешку. Я достала его, подключила коротким кабелем к телефону. На экране устройства замигал зеленый светодиод. Процесс клонирования полного