Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

что никто не будет разбираться, что произошло на самом деле. Они повесят убийство либо на нее, либо на тебя, если ты появишься в Питере. Сын-зэк, отсидевший за убийство любовника своей матери. Какая удобная версия.

— Гуля, не неси чушь, — потребовал Владимир Стрельников, бросив взгляд на дочь.

Маша по-прежнему молчала, будучи не в силах отойти от испытанного ею шока. Бабушку убили? Значит, это действительно не она тридцать лет назад совершила преступление, за которое отсидел ее сын. Ее смерть, как бы страшно это ни звучало, лучшее доказательство ее невиновности. И папиной тоже. Прошлой ночью он никак не мог нанести смертельный удар, находясь за тысячу с лишним километров от дома на пятой линии Васильевского острова.

Она сама добиралась сюда почти сутки. Хотя можно же ехать на машине. Тогда дорога займет часов пятнадцать-шестнадцать. Теоретически отец мог добраться в Питер, убить свою мать и вернуться в Никольск задолго до Машиного приезда. И даже пироги испечь. Она помотала головой, прогоняя незваные мысли. Вот ведь дурь какая. Спрашивается, и зачем отцу было бы это делать?

«Завещание», — промелькнуло у нее в голове. Если Алтынгуль все-таки успела предупредить папу по телефону, что дала Маше ее адрес? Именно от подруги детства он мог узнать, что Маша вообще появилась в квартире Стрельниковой, да не просто так, а с дальним прицелом на эту самую квартиру? До тех пор пока Алина не переписала завещание, а она вряд ли успела это сделать за ту неделю, что Маша провела в Питере, он — единственный наследник своей матери, а значит, квартиру на Васильевском острове и все имеющиеся в ней антикварные штучки по праву считает своими.

Кажется, все ее размышления читались на ее лице, потому что отец усмехнулся.

— Машутка, я не убивал свою мать, — сказал он твердо. — Я много лет ее не видел. Вчера днем я уехал на смену в лесу и вернулся оттуда только сегодня после полудня. Успел немного поспать и напечь пирогов. Они к твоему приходу уже остыли. У нас такие суточные вахты, понимаешь? Я валил лес на глазах еще двенадцати мужиков. Так что у меня, в отличие от прошлого раза, есть железное алиби.

Маша сморгнула, прогоняя неожиданно поднявшийся из глубин сознания морок.

— Прости, пап, — покаялась она. — Я сама не знаю, что на меня нашло.

— Володя. — Голос Алтынгуль в трубке звучал теперь спокойно, уверенно и даже властно. — Вам нельзя приезжать в Питер. У тебя есть алиби, а у девочки его нет. Спрячь ее куда-нибудь. У тебя есть фора по времени. Слышишь?

— Но я не собираюсь прятаться! — закричала Маша. — У меня тоже есть алиби. Я ехала в поезде, а потом в автобусе. У меня билеты остались.

— Билеты, к сожалению, ничего не доказывают, — заметила Алтынгуль. — Их можно купить и никуда не поехать.

— Меня провожал Матвей. Ваш сосед. Он подтвердит.

Она запнулась. Захочет ли благополучный профессор Вересов влезать в мутную историю с убийством? В конце концов, он действительно только посади Машу в вагон и ушел. Она могла успеть выйти еще до отправления поезда или сойти на ближайшей станции, вернуться в Питер, убить бабушку и на перекладных добраться до Никольска. Вот только какой мотив у нее может быть для убийства?

— Ты могла сойти с поезда, — озвучила ее мысли Мураталиева. — Если выяснится, что Алина успела переписать завещание в твою пользу, то мотив для убийства у тебя более чем весомый. Зачем ждать естественной смерти старухи, обладающей прекрасным здоровьем, если можно ускорить ее переход в мир иной.

— Я не стану прятаться, — повторила Маша. — Я вернусь в Питер и сделаю все, чтобы помочь следствию найти убийцу Алины. Почему-то мне кажется, что это тот же самый человек, который тридцатью годами ранее уже убил одного человека, не понеся за это никакого наказания. За него отсидел ты, папа. И сделал это только потому, что этот человек сумел убедить тебя в виновности твоей матери. Ты должен вспомнить все, что знаешь.

— А ведь ты права, Машутка. — Голос Владимира Стрельникова звучал даже весело. — Гуля, ты слышишь? А девочка-то права. Мы выезжаем в Питер, чтобы во всем разобраться. И клянусь, кем бы ни была эта сволочь, я ее достану.

— Вы — сумасшедшие, оба, — с горечью сказала Алтынгуль. — Поступайте как знаете, если не хотите слушать хороших советов. И имейте в виду, если кого-то из вас тоже убьют, я плакать не стану.

Глава двенадцатая

Выезжать решили немедленно. Конечно, папа предложил Маше поспать хотя бы пару часов, видел, что она валится с ног от усталости после долгой дороги. Однако она наотрез отказалась медлить.

— Посплю в машине. Или ты не хочешь ехать в ночь? Тебе нужно отдохнуть? Ты же сам сказал, что сутки провел на смене в лесу.

— Я потом поспал чуток, — пожал плечами Стрельников. — Я уже много лет могу обходиться несколькими часами сна. Такое вот наследие тюремного прошлого.

— А предупредить на работе, что ты уезжаешь?

— Напишу начальству, что беру срочный отпуск. За восемнадцать лет, что я работаю, отпуск брал всего один раз. Ездил в Питер — повидаться с Гулей. Ей тогда пятьдесят пять исполнилось. Конечно, балерины на пенсию выходят гораздо раньше, но она продолжала работать. Преподает-то она до сих пор, но до пятидесяти пяти все еще выходила на сцену. Блистательная, как всегда. Но пенсионный возраст стал барьером. В первую очередь психологическим. Она решила, что танцевать больше не станет, потому что уходить надо вовремя. И ушла. И разумеется, очень переживала. А я поехал ее поддержать. Устроил сюрприз, так сказать. Вот тогда я и брал отпуск в первый и в последний раз. Провел в Питере неделю, за которую умудрился ни разу не пересечься с матерью, живущей в той же парадной.

— Ты был так на нее зол?

— Зол? Не знаю, можно ли это назвать злостью. Мне казалось странным, что она так безоговорочно от меня отреклась. Я был уверен, что это она убила Антона, а потому считал, что она-то не может не понимать, что я не виноват, а молчу только из-за нее. Нет, я не рассчитывал на благодарность. Мама и благодарность — вещи несовместимые. Но все же в ее молчании, в отсутствии не то чтобы свиданий, но хотя бы писем, я считывал ее вину передо мной, которую она никак не может проявить публично. Вот это как раз было на нее очень похоже. А оказывается, она не убивала, а все эти годы искренне