Нас предупреждали - Челси Ичасо

кто точнее попадет. Но потом ты случайно залепил в него чем-то. Я не помню, что это было, но оно открылось и забрызгало весь его драгоценный костюм. – Я смеюсь, когда полное ужаса лицо Калеба проплывает перед моим мысленным взором. Я так четко его помню, словно это было вчера.

На мгновение его губы изгибаются в подобии улыбки, и лицо светлеет от воспоминаний. Затаив дыхание, я жду, что это ощущение вернется и развеет гнетущую атмосферу, воцарившуюся между нами.

Но его улыбка гаснет.

– Ну да, что-то припоминаю. – Он возится с навигатором в телефоне, потом вновь устремляет взгляд на дорогу.

На какое-то время я замираю в оцепенении, пока ярость не приводит меня в чувство. Поверить не могу, что я на полном серьезе попыталась наладить с ним отношения. Открылась ему, зная, что он меня разочарует.

– Может, сыграем в игру? – предлагает он как ни в чем не бывало.

– Я пас.

– Ты расстроена, – говорит он, теребя молнию на своем худи свободной рукой.

– Не-а. – Я стараюсь придать своему голосу равнодушие, но безуспешно. – Чтобы расстраиваться, мне должно быть не наплевать.

– Да брось, Иден. Почему твоя мама… почему ты так сильно меня ненавидишь?

– Даже не знаю, с чего начать, – говорю я, картинно почесывая затылок. – Может, дело в том, что ты и твои дружки как-то заперли меня в кладовке уборщицы на четыре часа?

– Так я тебя оттуда и выпустил.

Я пытаюсь это вспомнить, но перед глазами встает лишь чернота. От страха у меня звенит в ушах, очень громко и настойчиво, а дыхание становится поверхностным. Потом я вспоминаю, как очнулась там после потери сознания.

– Ну прости меня, если я забыла наградить тебя медалью за мужество.

– Иден, я не…

– Было бы лучше, если бы мы не разговаривали, – выпаливаю я, чувствуя, как комок в горле растет, – ни о чем.

Он вздыхает:

– Ладно.

Потом наступает тишина. И почему-то это даже хуже, чем ссориться.

______

Когда мы подъезжаем к дому – двухэтажному, отделанному светло-зеленым деревянным сайдингом, – все близлежащие обочины заставлены машинами, и мы паркуемся в нескольких кварталах от дома. Когда я начинаю отстегиваться, Калеб тянется рукой через центральный подлокотник и кладет ладонь мне на плечо. Я вздрагиваю, порываясь отстраниться, но при виде его обеспокоенного лица сдерживаюсь.

– Я никогда не хотел, чтобы ты меня ненавидела, – говорит он.

– Ну, ты не особо старался понравиться мне, – отвечаю я, зная, что это ложь. Потому то даже сейчас я с трудом цепляюсь за последние крохи ненависти, которую должна испытывать к нему. Но я все равно стряхиваю его ладонь и выхожу из машины. Мы в молчании идем к крыльцу, почти соприкасаясь плечами.

Калеб стучит в дверь, и вскоре нам открывает женщина средних лет, с кудрявыми фиолетово-красными волосами и подведенными карандашом бровями.

– Чем я могу вам помочь? – спрашивает она, то и дело поглядывая на журнал, который держит в руке.

– Мы хотели бы повидаться с Аделиной Блэкмор, – отвечает Калеб, одаривая женщину улыбкой, от которой млеют все девчонки в школе.

Женщина опускает журнал – «Вестник орнитолога» – и искоса смотрит на нас.

– Кто вы?

– Мы ее родственники, – выдает Калеб заранее заготовленную и отрепетированную реплику, – Джон и Матильда Сэмпсон. А вы? – Он протягивает руку.

– Директор этого дома, – женщина вяло пожимает его руку, – Марта Пирсон. Не припоминаю, чтобы у Аделины были родственники.

К счастью, по пути я накопала достаточно информации, чтобы знать, что у Аделины вообще-то есть ныне живущие родственники, в том числе ее двоюродная сестра Луиза Сэмпсон. Пришлось сделать ставку на то, что они никогда ее здесь не навещали.

– Ну, мы ее двоюродные племянники. Мы с ней никогда не встречались и подумали, что она будет не против пообщаться, особенно с родней.

– Как это вообще работает? – спрашивает Марта, ослабляя бдительность и отступая на шаг, чтобы пропустить нас внутрь. – Что значит «двоюродные племянники»?

– Со стороны отца. – Я иду за ней через прихожую, замечая прикрепленный к стене табель, в котором жильцы отмечаются «на выход». Впереди, прямо по курсу, гостиная, где две постоялицы играют в карты – одна сидит на замызганном диване, вторая – в инвалидной коляске. – Мы дети ее двоюродной сестры Луизы. Аделина должна помнить нашу мать. Может, спросите у нее?

Женщина переводит взгляд на коридор у нее за спиной, и уровень адреналина у меня в крови повышается. Сработало.

– К сожалению, я не могу у нее спросить, – говорит женщина, хмурясь.

– Вот как? – говорит Калеб. – Она спит?

Или умерла. Эмоциональный подъем сменяется ощущением бессилия.

Она качает головой.

– Ваша мать должна была вам рассказать. Аделина Блэкмор покинула это место много лет назад.

Глава 15

– Она переехала в другой дом? – спрашиваю я.

– Нет, она просто больше не живет в подобных заведениях.

– Не живет? – Я испытываю некоторое облегчение от осознания того, что Аделина вернула себе независимость. Значит, ей уже намного лучше. Это чувство быстро сменяется приступом тревоги. Если Аделины здесь нет, она может быть нашим недостающим звеном. Она могла подбросить ту самую записку Генри. Одна проблемка – это место было нашей единственной зацепкой.

– Понятно. А вы знаете, где она сейчас?

– К сожалению, даже если бы знала, я бы не смогла раскрыть эту информацию.

– Значит, вы никак не можете нам помочь связаться с ней?

– Боюсь, что нет, – с жалостливой улыбкой говорит Марта.

Поблагодарив ее, мы идем обратно, в сторону прихожей, и в этот момент где-то в глубине дома звучит сигнализация.

– Только не это, – стонет Марта, бросая на нас извиняющийся взгляд. – Сами выход найдете? Какой-то умник вздумал курить в помещении.

– Конечно, – говорю я, уныло понурив голову. Когда она спешно уходит, мы с Калебом направляемся к двери.

Но мы успеваем пройти лишь пару шагов, когда кто-то нас окликает:

– Эй, ребята!

Обернувшись, я вижу, как женщина в инвалидной коляске жестом просит нас подойти. Карты по-прежнему лежат на столе, но ее приятельницы нигде не видно.

– Вы что-то хотели, мэм? – спрашивает Калеб, когда мы подходим ближе.

– Вам нужна информация о девчонке Блэкмор, – понимающе говорит женщина, подавшись вперед. На вид ей лет сорок – на ней белое домашнее платье, ноги босы, длинные черные волосы всклокочены.

– Да, – пораженно отвечаю я. – Вы ее знаете?

Женщина улыбается, и в уголках ее почти черных глаз образуется сеточка морщин.

– Она моя подруга.

– Вы знаете, где она живет? – спрашивает Калеб.

На что женщина отвечает:

– Я вам покажу.

Она встает с кресла, обходит его, пересекает гостиную и идет по коридору на своих двоих. Мы с Калебом смотрим на