Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Думаю, это значит, что записка могла быть делом рук Аделины Блэкмор, – говорит Калеб. – Она уже несколько лет не живет в том доме.

– Надо ее найти, – предлагаю я, уже вбивая ее имя в поисковик. – Если она знает, кто действительно стоит за убийством Николаса, то должна рассказать об этом полиции. Потому что, когда Генри что-то узнал, это стоило ему жизни.

– И на Генри этот человек не остановился. Он убил Диего просто за то, что у него оказалась видеозапись. А это значит…

– Любой из нас может стать следующим. – На этой позитивной ноте официантка приносит нашу еду. У меня начинает урчать в животе, когда она ставит передо мной тарелку с чизбургером и картошкой-фри, но я не могу отложить телефон, пока не выясню, что произошло с Аделиной.

Калеб не врал, что голоден. Едва официантка удаляется, он тут же впивается зубами в свой бургер.

Я бегло просматриваю результаты поиска, кликая то на одну, то на другую ссылку. Но мне попадаются в основном заметки о недавних убийствах в Фэйрпорте, а об Аделине Блэкмор свежей информации нет.

– Она словно испарилась, – недовольно ворчу я, наконец вспоминая про еду.

– Ешь, теперь я поищу. – Калеб берет в руку телефон, а я слишком голодна, чтобы возражать.

Однако через несколько минут он снова откладывает телефон.

– Как сквозь землю провалилась.

– Думаю, мы всегда можем попытаться найти нашу маму,– говорю я, и Калеб хмурит брови. – Старую добрую Луизу Сэмпсон.

– О, наверное, ты права, – откликается Калеб, отправляя в рот последнюю картошку. – Если кто и знает, где Аделина, то, конечно, родня.

Я ввожу ее имя в поисковую строку. Когда на экране появляется адрес, я испытываю воодушевление. Фото тоже имеется: блондинка, лет тридцати с хвостиком, в кругу семьи. Сын и дочь лет на десять младше нас с Калебом, и совсем на нас не похожи. Хихикая, показываю ему фото.

– Вообще-то, Аделина могла купиться на наш развод. Сомневаюсь, что у нее было много возможностей поддерживать связь с дальними родственниками, когда она меняла школы и прочие заведения.

– Вот только сейчас она на свободе, помнишь? Мы понятия не имеем, чем она занимается. – Я кликаю на адрес, и у меня опускаются руки. – Луиза живет в Дэйтон Поинт. Это еще часа два езды на север. – В противоположном направлении от Фэйрпорта.

– Еще не так поздно, – говорит Калеб. – Можем смотаться.

– А еще вернуться из этой дали в Фэйрпорт до того, как моя мама отправит за мной поисковую бригаду.

Калеб задумчиво кривит губы:

– Может, скажешь ей, что ты с другом и вернешься поздно?

Я мрачно смотрю на него.

– Что? Это не вранье, – произносит он с озорной улыбкой, и мне так хочется верить ему.

– Это вранье. – Я отправляю в рот последний одинокий кусочек соленого огурчика и принимаюсь яростно жевать, изливая на него свою досаду. – Но другого варианта у меня, может, и нет. Если мы решили это сделать.

В «Инстаграме» и «Фейсбуке» слишком много женщин по имени Луиза Сэмпсон, чтобы определить, которая из них наша. Но рядом с адресом, найденным в сети, обнаруживается номер телефона.

– Может, она скажет нам по телефону, где Аделина, – предполагаю я. – Но… звонить должен ты.

– Почему я?

– Пожилые женщины тебя любят. У тебя такой голос.

– Ты о чем? – хмурится он.

– Ой, ты знаешь, о чем я. Я слышала, как ты разговаривал с сеньорой Маркес в прошлом году: «Вы не возражаете, если я сдам работу на несколько дней позже? – изображаю я. – У меня важные футбольные дела, которые однажды принесут пользу всему человечеству».

И голосок такой невинный ведь… А к тому моменту, как до тебя доходит, что ты разговариваешь с дьяволом, становится слишком поздно. Потому что ты уже прыгнула с моста, прямо в ров с крокодилами.

Поджав губы, Калеб убирает локти со стола.

– Ты подслушивала мой разговор с сеньорой Маркес? – Его голос звучит ровно и спокойно, но в глазах пляшут озорные искорки.

– А что я могу поделать, если ты проводишь манипулятивные беседы с учителем там, где я обычно тусуюсь в обед?

– Наверное, ничего.

Официантка возвращается, чтобы поинтересоваться, не нужно ли нам что-нибудь еще, и Калеб просит счет.

Я лезу в рюкзак, но он отмахивается от меня:

– Это же я был голодный.

Я указываю на свою пустую тарелку.

– Да нам обоим нужно было поесть.

Не дав ему продолжить этот спор, кладу немного наличных на стол и прошу официантку разделить счет.

Когда она уходит, я поворачиваю телефон дисплеем к нему, чтобы показать номер.

– Так что, ты сделаешь это?

Он со вздохом начинает вбивать цифры в свой телефон.

– И что мне сказать?

– Придумывать истории, чтобы добиться желаемого, не моя сильная сторона. Может, скажешь ей…

Он отмахивается от меня:

– Ладно, я понял. – Он встает, снова благодарит официантку и направляется к выходу из закусочной.

– Эй, – кричу я, собирая свои вещи. – Ты куда?

Калеб бросает на меня взгляд через плечо.

– Мне просто нужно немного личного пространства. Мои манипулятивные тактики как-то лучше работают без свидетелей.

Ну и ладно. Пусть забирает свое пространство. Я неспешно иду по направлению к фургону, прохожу мимо пары голубей и скамейки с рекламой какого-то риелтора, которому кто-то замазал зубы маркером. Когда я дохожу до конца квартала, ветер доносит до моих ушей голос Калеба:

– Огромное спасибо, мэм.

Свернув за угол, я вижу торжествующую улыбку у него на лице.

– Она сказала тебе, где живет Аделина?

– Нет, она была какая-то странная. Не очень-то хотела говорить по телефону. Но согласилась поговорить с нами лично.

– Правда? А что ты сказал?

– Правду, Иден, если можешь мне поверить. – Он кивает головой в сторону фургона и направляется туда.

– Я… вообще-то не могу, – говорю я, стараясь не отставать. – Ты сказал ей, что кто-то убивает наших друзей, и мы думаем, что ее двоюродная сестра что-то об этом знает?

– Ага.

– И она сказала: «Не вопрос! Приезжайте ко мне. Я поставлю чайник, и мы поговорим о моей сумасшедшей в прошлом сестрице за чашечкой чая».

– Нет, – говорит он. – У Луизы нет британского акцента. Она работает до семи и не горит желанием приглашать незнакомых людей к себе в дом. Поэтому мы встречаемся с ней на пирсе в Дэйтон Поинт в восемь.

– В восемь? Но это…

– Еще несколько часов в моей компании. Мне очень жаль. – Судя по голосу, он ни капли не жалеет об этом.

– А как же