Нас предупреждали - Челси Ичасо

Убедившись, что Марта еще занята, мы проходим мимо опустевшего инвалидного кресла и следуем за ней.

– Не знаешь, зачем мы идем за этой мадам? – свистящим шепотом спрашиваю я у Калеба, стараясь не отставать от женщины, которая буквально скачет по коридору.

– Потому что она знает, как найти Аделину.

– Ладно, но она не выглядит… – у меня сбивается дыхание. – Как бы это сказать?

Дойдя до конца коридора, мы видим, что он раздваивается, а женщина куда-то исчезла.

– Куда она пошла?

– Я здесь, – доносится до нас приглушенный голос.

Мы поворачиваемся на звук. Сначала я ничего не вижу, а потом из приоткрытой двери высовывается тонкая рука и машет нам, призывая войти.

– Мне что-то не хочется, – говорю я.

Но тут в коридоре у нас за спиной раздается звук шагов, а потом чей-то низкий голос кричит:

– Эй, вы двое! Вам нельзя здесь находиться!

Лишившись выбора, мы подбегаем к словно парящей в пространстве руке и заскакиваем в комнату. Калеб закрывает за нами дверь, и мы осматриваемся, тяжело дыша.

В белой комнате находятся кровать, письменный стол и книжный шкаф с коллекцией странных игрушек из восьмидесятых. В особенности странные ощущения у меня вызывают тролли. Женщина, до сих пор чудесным образом стоящая на собственных ногах, что-то лихорадочно ищет в ящике письменного стола. Потом широкими шагами идет через комнату прямиком к Калебу.

– Здесь вы найдете все, что нужно, – неожиданно серьезным тоном говорит она, вручая ему что-то. – Возьмите это и никому не показывайте.

Поморгав, Калеб опускает взгляд на конверт.

– Э-э, хорошо, мэм. Но я думал…

Она кидается к Калебу, и мне почти приходится оттаскивать ее от него, когда она шепчет ему на ухо, так громко, что я тоже слышу:

– Она никогда не жила здесь!

– Что? – переспрашиваю я, расстроенно выдыхая, и в этот момент в комнату врывается крупный мужчина.

– Вы двое, на выход, – строго говорит он, выразительно распахнув дверь.

– Подождите! – кричит женщина, хватая что-то со стола. Развернувшись, сует мне в руку какой-то скомканный предмет, накрывая сверху ладонью, как будто передает на хранение свое самое ценное имущество.

– Скажи, чтоб Аделина снова заехала в гости.

Во мне загорается искорка надежды.

Когда женщина убирает ладонь, я опускаю взгляд на предмет в руке.

Все мои надежды разбиваются о застеленный ковролином пол. Это какая-то мерзкая обертка от кекса, со знакомыми бело-зелеными завитушками на гофрированной бумаге, почти не различимыми под мазней из растаявшего шоколада. Брезгливо поморщившись, я перехватываю бумажку двумя пальцами.

– Ваш мусор, – бормочу я. – Огромное спасибо.

– Это не мусор, – говорит женщина. Когда я поднимаю на нее взгляд, она широко улыбается, а глаза насмешливо поблескивают. – Это как раз то, что вы ищете.

Мужчина издает не то рык, не то стон, и мы с Калебом, опустив головы, выходим следом за ним в коридор.

– Знаете, мне бы следовало вызвать полицию. Что вы двое делали у миссис Лафферти?

– Нам показалось, мы ей зачем-то нужны, – отвечает Калеб, по-прежнему сжимая конверт под мышкой.

– К сожалению, эта женщина все больше и больше погружается в мир иллюзий и попадает в неприятные ситуации.

– Например, крадет инвалидные коляски, – говорю я, и он кивает в ответ.

Возле входной двери стоит Марта со скрещенными на груди руками и суровым выражением лица. Я чувствую укол совести.

– Извините, мэм, – произношу я, а потом работник выпроваживает нас за дверь.

– И что теперь? – спрашиваю я, пока мы бредем по обрамленной платанами аллее к фургону Калеба.

– Наверное, надо его открыть, – предлагает он, демонстрируя конверт.

Я вручаю ему обертку от кекса, которую не успела выбросить.

– Давай поменяемся, – говорю я, не давая шанса возразить. Я забираю у него конверт и разрываю его. Достаю из него открытку и с замиранием сердца смотрю на торопливо нацарапанные слова. На этот раз вместо разочарования меня накрывает головокружительное ощущение горячечного бреда.

– Ага. Это приведет нас прямиком к Аделине Блэкмор, – произношу я, показывая ему записку.

«Там, в темной глубине, покоится ответ».

Зыркнув на меня поверх записки, Калеб говорит:

– Это было некрасиво. И некрасиво смеяться над больной женщиной.

– Некрасиво завлекать детей под предлогом, что хочешь им помочь, а потом пихать им в лицо старую и мятую обертку от шоколадного кекса.

Он склоняет голову набок.

– Справедливое замечание. Но ты должна признать, что это во многом перекликается с запиской Генри: «Правда погребена в руинах “Виллидж”», «Там, в темной глубине, покоится ответ». Может, это как-то связано. Может… – Хмурясь, он расправляет обертку и внимательно изучает ее.

– А может, и нет, – говорю я. – Она не дала нам никакой информации об Аделине. – Головокружение сменяется отчаянием, когда он сжимает в руке записку и обертку, собираясь бросить их в урну возле тротуара. Но потом, передумав, выбрасывает только обертку, а конверт кладет в карман.

Я выгибаю бровь:

– Хочешь сохранить его на память о дорогой миссис Лафферти?

– Не знаю, просто мне как-то неловко его выкидывать. Не могу объяснить.

– Когда вернемся, не забудь пройтись по нему проявителем невидимых чернил, – язвлю я, и он пихает меня локтем в плечо.

– Эй! – возмущаюсь я, с трудом сдерживая улыбку. – Это было больно.

– Нет, не было.

– Ладно, – говорю я, картинно потирая плечо, – но могло быть.

– Можешь дать мне сдачи, если хочешь.

Я поджимаю губы, чтобы они случайно не растянулись в улыбке.

– Я подумаю об этом. – Эта шутливая пикировка намного лучше настоящей ссоры. Я чувствую себя непринужденно. Даже хорошо, если можно так сказать.

А потом вспоминаю, что именно это Калеб Дурхэм всегда делает. Он заманивает тебя в свои сети, а потом уходит, и ты трепыхаешься там, как выброшенная на берег рыба. Так же поступил мой отец. У него есть эта власть надо мной, но я не могу позволить ему этим пользоваться.

– Мы можем сами выследить Аделину, – предлагает он. – Попросить поговорить с нами. Может, мы что-то упустили в прошлый раз, когда искали информацию в сети.

– Думаю, стоит попробовать. – Я начинаю доставать телефон, но Калеб указывает на какое-то заведение в ряду магазинов, похожее на закусочную.

– Ты не против, если мы займемся поисками там? Я бы поел.

– Не вопрос. – Почему бы не провести еще немного времени с парнем, о котором я поклялась больше никогда не думать?

Мы входим в тихую, почти пустую закусочную и занимаем столик за перегородкой в дальнем углу заведения. Все помещение пропахло топленым салом, а из кухни доносятся скворчащие звуки. Кроме нас, здесь только один посетитель