Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни

Ливия смотрела на дверь: она увидела входившего в зал Ричарди.

На ее лице вспыхнула сияющая улыбка, и она ответила, продолжая смотреть на комиссара:

— Не думаю, что это будет удобно для вас: пришел тот, кого я ждала.

Себастьяно Фьоре, поправляя галстук, вошел в магазин Коломбо. Его еще немного тревожил странный взгляд, которым ощупал его незнакомец. «В чем дело? Я же только чуть-чуть задел его», — подумал Себастьяно. Однако его ум не имел склонности долго задерживаться на одной мысли, и благодаря этому на лицо Себастьяно скоро вернулась та открытая и радостная улыбка, которая была на нем до предыдущей минуты.

Когда мать заставляла его идти на ужин к семье Коломбо, Себастьяно сначала сопротивлялся: он уже договорился провести вечер с друзьями в ресторане «Скольо ди Фризио». Но когда мать вбивает себе что-то в голову, приходится ее слушаться, иначе у него начнутся денежные затруднения — тем более теперь, когда ему не повезло в картах и у него было несколько долгов, более крупных, чем обычно. Поэтому он решил принести этот вечер в жертву на алтарь необходимости.

Вечер у Коломбо, к его удивлению, принес ему приятную неожиданность: девушка, с которой он должен был познакомиться, была вполне милой, у нее были длинные ноги и красивая улыбка, которая, правда, редко появлялась на лице. Конечно, она одевалась так, словно ей пятьдесят лет, и он не ослепил ее своими достоинствами, хотя был бы должен. Но возможно, это было хорошо для его планов. Стратегия Себастьяно была такой — продолжать спокойно жить за спиной богатых родителей, нисколько не меняя свои привычки и продолжая бывать там же, где бывал теперь.

Но чтобы так жить, он должен был, хотя бы формально, помогать матери осуществлять ее честолюбивые замыслы. А что могло быть лучше для этого, чем стать женихом такой девушки, как эта синьорина Коломбо, — скромной, молчаливой и не слишком склонной вмешиваться в чужую жизнь. Мать будет довольна, по-прежнему станет помогать ему деньгами. Она даже станет давать больше денег, потому что быть женихом — значит тратиться на подарки, цветы и все такое. Идея о том, чтобы объединить магазины, казалась ему очень интересной с коммерческой точки зрения: в первую очередь потому, что он мог бы доверить управление магазином жене, а сам жить, как жил всегда — не работая.

По этой причине, увидев, как эта девушка вошла в магазин своего отца, он сразу же причесался и помчался вслед за ней, чтобы найти случай угостить ее чашкой кофе.

Поведет он ее, разумеется, в «Гамбринус».

Ричарди изменил свои привычки, хотя и незначительно. Уже месяц он сидел в «Гамбринусе» не внутри, за своим обычным столиком, откуда видел через стекло улицу Кьяйя, а снаружи, под тентом.

Причиной перемены было не наступление свирепой жары. Месяц назад обманутый муж решил отомстить за себя и убил любовника своей жены выстрелом из пистолета в голову. Невезучий любовник, молодой адвокат, в момент своего безвременного ухода из этого мира сидел с газетой в руке перед чашкой кофе за столиком, соседним с тем, который Ричарди обычно выбирал для своего ежедневного быстрого обеда. Комиссар не участвовал в осмотре места преступления, но это не мешало ему ясно и четко видеть убитого, который продолжал читать газету. Половина лица адвоката превратилась в месиво из крови и обломков костей, но он повторял: «Когда она, наконец, отделается от своего рогоносца и придет?»

Но именно так называемый рогоносец отделался от него, и навсегда, а теперь думает о верности и мести в какой-нибудь темной камере.

При виде этого призрака у Ричарди пропадал аппетит; поэтому комиссар перебрался наружу, что ему, не любившему менять свои привычки, было неприятно. Но в этот день все столики на тротуаре были заняты, он был вынужден снова войти в маленький зал «Гамбринуса». Комиссар надеялся, что столик мертвеца не будет единственным свободным: он не хотел ничьего общества и еще меньше хотел слушать такой однообразный разговор.

Уже на пороге он почувствовал запах знакомых духов. Память чувств оказалась быстрей памяти ума: ощутив этот экзотический пряный запах, Ричарди мысленно увидел перед собой гибкую фигуру, ясные глаза и кошачью походку Ливии еще до того, как подумал об этой женщине. Он огляделся и увидел ее. Она сидела в углу, противоположном тому, где сидел мертвец, и так же, как мертвец, ждала того, кто должен прийти. Рядом с ней стоял мужчина в белом, который держал руку на спинке кресла, как близкий знакомый.

Ричарди хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Поза и поведение мужчины сразу подсказали комиссару, что речь идет о навязчивом и непрошеном ухаживании. Ливия смотрела не на своего соседа, а на него самого и улыбалась ему сияющей улыбкой, без слов прося о помощи. Он мгновенно подошел к столу и еще до того, как смог заговорить, услышал голос Ливии, гармоничный и музыкальный, каким он его помнил.

— Посмотрите сюда: вот тот, кого я ждала. Я здесь ради него, только ради него.

***

«Это какой-то абсурд, сюрреализм», — думала Энрика, идя вместе с Себастьяно в «Гамбринус». Она пришла в магазин для того, чтобы ясно и недвусмысленно сказать отцу, что не хочет больше видеть младшего Фьоре, а вместо этого идет с ним пить кофе, как невеста на первом свидании с женихом.

Когда Себастьяно вошел в магазин шляп и попросил разменять ему деньги (какой банальный предлог!), она испугалась и растерялась. Когда он пригласил ее в «Гамбринус», она умоляюще взглянула на отца, но Джулио улыбнулся по-отечески и дал ей разрешение. Одной из причин согласия было желание отсрочить неизбежный разговор с дочерью. И вот она идет по короткому отрезку залитой солнцем улицы рядом с наименее желанным из всех возможных спутников. К тому же этот спутник, как только они вышли из магазина, глупо улыбнулся ей и подал руку, а она не смогла отказаться от этой услуги.

Энрика сердилась на себя за то, что не нашла в себе мужества отклонить приглашение или хотя бы не догадалась быстро придумать предлог для отказа. Она сердилась на отца, который так много позволил этому идиоту, на мать за то, что та сплела сеть, в которой она теперь запуталась, на Ричарди за то, что он так долго не дает о себе знать.

Радовалась она лишь тому, что никого не встретила по пути.

19

Ливия и Ричарди пристально смотрели друг на друга и молчали. Ей эти минуты дали самый лучший ответ