Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

ощущение чужого присутствия не покидало меня до самого утра. Я даже спустился в подвал, остановившись у края воды, которая поднялась еще на несколько сантиметров, и заглянул в эти промозглые, мрачные катакомбы. Там, конечно, никого не было… но сердце бешено колотилось, и, несмотря на жуткую жару, царившую в доме, я мгновенно замерз.

Я повернулся и стал подниматься обратно по лестнице, но остановился, услышав звук, похожий на высокочастотные механические пульсации – именно их, похоже, я слышал, когда Мич приказал мне сюда спуститься. Я остановился на середине лестницы и затаил дыхание, надеясь разглядеть источник шума. Но тот вдруг прекратился, и я сбежал оттуда, так и не разобравшись, что там гудит, – не выдержал ужасного запаха.

Я подъехал к кирпичному дому на Шор-роуд с фамилией Келли на почтовом ящике в форме маяка – именно там Эрик жил, когда мы были подростками. Я понимал, что он уже давно мог переехать, но у меня не было других идей, как его найти. Поэтому я припарковался возле этого дома, потягивая кофе, купленный в придорожном магазинчике десятью минутами ранее, и размышлял, стоит ли стучать в дверь.

Пока я об этом думал, прямо на подъездной дорожке к дому остановилась полицейская машина Эрика. Из машины вышел мой старый друг, одетый в форму и со стаканчиком кофе в руке. Когда он поднялся на крыльцо, входная дверь распахнулась, и из нее выскочили два мальчика в белой форме, похожей на кимоно каратистов. Следом за ними вышла девочка-подросток с рюкзаком, уткнувшаяся в мобильный телефон. Мальчики – судя по всему, близнецы – пинались, били ногами воздух, представляя, что они борются с воображаемым противником, пока Эрик не подошел и не схватил их в охапку.

В этот момент из дома вышла стройная привлекательная женщина с сумочкой на плече. Как и ее дочка, она смотрела в свой телефон, но быстро подняла глаза и смущенно улыбнулась, глядя, как мальчики-близнецы и их отец играют на лужайке перед домом. Пока я смотрел на эту сцену, мне вдруг очень захотелось вернуться домой, в Нью-Йорк, к Ребекке.

Пока жена и дети Эрика усаживались в минивэн, я вылез из своей арендованной машины и зашагал к его дому. Он поднял голову и увидел меня, и на его лице было написано удивление, а совсем не радость.

– Ты все еще живешь здесь?

– А где еще? После смерти мамы дом автоматически перешел мне. Кажется, есть такая птица, которая забирает себе гнездо погибшего сородича. – Он кивнул на выезжающий с подъездной дорожки минивэн. – Ты чуток опоздал.

– Я успел их увидеть. У тебя чудесная семья.

– С детьми порой приходится непросто. Особенно с дочерью. Все-таки она уже подросток.

Жена Эрика посигналила и помахала рукой, выезжая на улицу. По инерции я тоже ей помахал и тут же почувствовал себя полным идиотом.

– Что ты здесь делаешь?

Я перевел дыхание, а затем рассказал ему о признании Дейла.

Я заметил, как по мере рассказа Эрик постепенно мрачнеет. Его лицо напряглось, в глазах появились темные отблески.

– Вот сукин сын… – Эрик сел на ступеньки крыльца и взглянул на улицу, по которой мчался минивэн его семьи. – А он сказал, как именно ее убил?

– Нет. – Я уселся рядом. – Он был так пьян, что едва мог соображать. Только повторял раз за разом, что нам не о чем беспокоиться и что все хорошо, что ее никто не найдет. А потом отключился.

– Ага, конечно. Как будто словам этого идиота можно верить. А утром ты с ним не говорил?

– Нет. А еще… Я сегодня возвращаюсь домой.

Его взгляд пронзил меня, словно лазер.

– Что?

– Мне нужно вернуться к работе, Эрик. Я не могу сидеть здесь и ждать развязки этой дерьмовой истории. Ее может и не быть. Мне нужно назад, в Нью-Йорк… – Я прекрасно понимал, как неприятно ему было это слышать. – Сходи и сам с ним поговори. Ему сейчас очень хреново, но, если ты не будешь на него орать, думаю, он все расскажет. Если хочешь, можешь потом позвонить мне. Расскажешь, что именно он с ней сделал. Я помогу чем смогу. Но вот честно, мужик: я не могу тут оставаться.

– Этот мудила погубил нас всех.

– Ты не можешь быть в этом уверен.

Он скорчил гримасу, будто только что съел целый лимон.

– Послушай, – продолжил я, – мы сегодня не разговаривали. Ты от меня ничего не слышал. Договорились? Дейл вчера сразу же заснул. А я еду домой, Эрик.

– Ты правда думаешь, что все это так легко забыть?

– Слушай, я уже устал бегать от призраков прошлого.

– Это не история о призраках. – Лицо Эрика так напряглось, что я видел, как пульсировала вена у его виска. – Речь идет о наших жизнях.

Я протянул руку, ожидая, что он пожмет ее. В конце концов он так и сделал, хотя и без всякого энтузиазма. Я сел в машину и завел двигатель. Оглянувшись, увидел, как он смотрит на меня, сидя на ступеньках перед домом – с пластиковым стаканчиком кофе между коленями, в форме, слегка растрепанной от возни с детьми. Что-то в его взгляде подтвердило мое решение покинуть это место.

Я вернулся в дом отца, чтобы собрать свои вещи. Я не знал, вернусь ли сюда снова. Может, попросить Гила Уоллеса повесить на лужайке табличку «Продается», чтобы наконец оставить прошлое в покое? Ребекка даже не знала, что я все еще владею этим местом, и было бы приятно избавиться хотя бы от одного старого секрета.

На полу в коридоре я увидел пятна. Подошел к одному из них и увидел, что это отпечаток мокрой ноги. Как и остальные следы.

– Мич? Ты здесь?

Ответа не последовало.

Я проследил за ними глазами по коридору, увидел их неровный узор, запечатлевший походку крайне пьяного человека. Казалось бы, это должно было меня успокоить – все говорило о том, что эти следы оставил Мич… но что-то в них тревожило меня на каком-то неподвластном логике уровне.

Следы начинались у двери в подвал. Как будто что-то выползло из воды внизу и в какой-то момент бесшумно пробралось в дом. Я вспомнил, что видел эти отпечатки накануне вечером, но тогда мне удалось убедить себя, что это сон.

«Просто уходи, – раздался голос в глубине моего сознания. Голос Ребекки. – Развернись, сядь в машину и возвращайся ко мне. Возвращайся домой».

Я почти так и сделал, но…

Все-таки я пошел по мокрым следам к закрытой двери в подвал. Несмотря на теплую погоду, стеклянная ручка с алмазной огранкой была