Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

В комнате стоял гул, в котором различались то голоса каких-то спорщиков, то хмельная песня, то кокетливое повизгиванье девиц. За каждым столиком была своя компания, никто не интересовался тем, что происходит вокруг. Где-то посыпалось, звеня, стекло, кто-то застонал, но окружающие и головы не повернули. Они были бы так же невозмутимы, если бы тут произошло убийство. «Не лезь в чужие дела» — такова одна из заповедей «черного закона».

— Господи! — шептала Симочка. — Смотри, как у него хлещет кровь! Что здесь творится!..

Блондин поднялся и, кивнув Борису, вместе с несколькими дружками пошел к выходу.

А зал гудел. Кто-то, сидевший спиной к Борису, громко рассказывал об удачной краже; чуть дальше, столика через два, красивый кудлатый парень подыгрывал на гитаре двум девчушкам, которые сидели, обнявшись, и мурлыкали:

Но парня взяли

И расстреляли.

Его не стало,

Плакать я стала…

— Четыре сбоку! Кис! — неслись из дальнего угла картежные термины.

Борис смотрел на этот разгул и думал, до чего же бедна и однообразна жизнь этих людей. Как скудны, как ничтожны их потребности — напиться, покуражиться, погулять с разбитной девицей, похвастаться успехом — вот радости опасной воровской жизни, вот о чем мечтает в тюрьме осужденный. Сколько здесь посетителей, и все сорят деньгами, доставшимися им легко и легко бросаемыми. А ведь они, эти деньги, заработаны кем-то и кем-то оплаканы…

Борис давно уже заметил, что один из посетителей, сидящий одиноко, столика через три от них, не сводит с Симочки тяжелого пьяного взгляда. Это был высокий парень, с короткими, едва отросшими волосами, с бледным, даже зеленоватым цветом лица. «Недавно на воле», — подумал Борис и, обняв Симочку, изобразив на лице улыбку, прошептал:

— Посмотри, только не сразу, направо — верзила такой сидит. Не сводит глаз с тебя. Чего доброго, может привязаться, будь осторожна.

Симочка громко расхохоталась, но смех ее прозвучал нервно. Все-таки надеяться ей, кроме как на Бориса, не на кого. Впрочем, он, кажется, парень не из трусливых.

А в зале становилось все теснее, приходили новые посетители, целыми группами. Борис заключил по этому, что паника на Сухаревке началась, и шепнул Симе. Вернулся и Блондин с двумя своими дружками.

— «Шмон» начался! — крикнул он инвалиду. — С двух сторон Сушку оцепили. Конные. И на самом базаре полно ляговецких!

Верзила, пяливший на Симочку глаза, вдруг встал и пошел к их столику.

— Ты… Ты… по-о-ставишь ее в кон? — еле ворочая языком, обратился он к Борису и кивнул на Симу, а потом повернулся к ней. — Пойдешь… что ли?

Сима побледнела, но нашлась:

— Проходи мимо!

А Борис тут же парировал:

— Что я, заигрался, что ли?

По одобрительным взглядам Блондина и Шкалика Борис понял, что они на его стороне. Они осуждают пьяную выходку верзилы — «свои» так не поступают.

Около стола внезапно появился какой-то вертлявый тип:

— Ты что, гуляешь, Сашок? Пойдем отсюда, нехорошо люди скажут… — и он потянул верзилу за рукав.

Борис решил воспользоваться этим инцидентом, чтобы выйти из зала. С рассерженным, возмущенным видом он резко поднялся, отодвинув стул, и грубо бросил:

— Пойдем, Валька! — обратившись к Шкалику, добавил: — Мы вернемся!

Вышли во двор, осмотрелись. Сюда выходила еще одна дверь какой-то постройки, похожей на погреб. Она была открыта. Навстречу из темноты появилась старуха. Видимо, она следила за новыми посетителями.

— Карзубый здесь?

— Посмотрю сейчас.

Это и была тетя Рая. Борис и его спутница вошли в длинную комнату, где раньше, наверное, был склад. В глубине ее, прямо против входа, висела грязная, неряшливая занавеска из пестрого ситца. У одной из стен стояла кровать. На ней кто-то спал. Из-за занавески раздавались приглушенные голоса.

Симочка стояла, прислонившись к стене. С любопытством и едва скрываемым страхом смотрела она вокруг. Почувствовав на себе цепкий взгляд старухи, она с напускной развязностью наклонилась и, чуть приподняв юбку, стала поправлять чулки.

Делая вид, что ищет знакомых, Верхоланцев заглянул за занавеску.

В тусклом свете свечи он увидел трех картежников.

— Твоих нет! — услышал Борис. Он отошел от занавески и протянул старухе десять рублей.

— Не выпьешь ли чего? — спросила она и открыла дверцу какого-то помещения, которое Борис раньше принял за створку шкафа. За нею оказался маленький чуланчик с топчаном и столиком.

От выпивки Борис отказался:

— Да нет, я на работу. Марафету приму.

Старуха ловким движением вынула из-под шали аптечный пузырек с белым, чуть покрывавшим дно порошком. Борис посмотрел его на свет, словно проверяя — хватит ли, не надули ли его.

— Ну ладно, — сказал он, снова окидывая взглядом комнату.

Помещение было весьма удобным — можно было выгородить еще несколько таких чуланчиков и разместить около двадцати клиентов. Толстые стены и амбарные тяжелые двери не пропускали наружу никаких звуков.

«Нет ли здесь другого хода? — раздумывал Верхоланцев, неспешно шагая вверх по крутым деревянным ступенькам. Старуха проводила их до выхода. — Это вот и есть настоящая «хаза». Пивнушка при ней как бюро пропусков. А у тети Раи — все двадцать четыре удовольствия: и водка, и кокаин, и карты. Можно и повеселиться, и поплясать. Вон ведь какое помещение — хоть весь пол насквозь протопчи, никто не услышит. Старуха, видно, зорко сторожит — выходит навстречу каждому».

Они хотели вернуться в пивную. Там, в дверях, опершись затылком о косяк, в развязной позе стоял и курил кто-то из посетителей. Когда Борис и Сима подошли совсем близко, он смачно сплюнул, быстро огляделся по сторонам и едва слышно проговорил:

— Беззубов передал, что можно идти в управление.

— Операция закончена! — объявил Беззубов собравшимся сотрудникам. — Много задержанных. Некоторых доставили сюда, большинство — в отделениях милиции. Пока все сотрудники остаются в моем распоряжении. Есть приказ закончить дело на организаторов давки в три дня.

В большой комнате оперативников расставляли столы так, чтобы можно было допрашивать по пять-шесть человек сразу.

Борис решил воспользоваться выдавшимся свободным часом, чтобы пообедать. В столовой он столкнулся с Савицким, который позвал его за свой столик. Здесь Борис узнал, как проходила операция на рынке.

Ровно в час дня группа ростовских карманников вышла из уборной и рассыпалась по рынку. Несколько человек одновременно стали поспешно пробиваться к выходу. Этого было достаточно, чтобы в наэлектризованной толпе началась очередная паника.

— Облава… Облава…

Моментально создалась давка, воспользовавшись которой, ширмачи принялись за дело. Жертвы были намечены заранее.

— В их числе оказался и Кочубинский, — смеясь, рассказывал Виктор Александрович. — Задержали около полусотни. Даже на мою долю достался паренек с пачкой белья, до того шустрый, еле управился с ним. Дело будет слушать коллегия ОГПУ. Главарям