Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

На следующий день, едва Борис явился на работу, в кабинет влетел Лугин.

— На протокол! Оформляем самых главных. Возьми себе из стола привода Мошкова. Я его сам брал. По морде видно — один из зачинщиков. Не церемонься с ним! — Лугин действовал по поручению Беззубова и явно строил из себя большого начальника.

Все сотрудники занимались задержанными во время последней операции. В комнате, примыкающей к арестному помещению, производилось дактилоскопирование. Один из сотрудников резиновым валиком, смазанным черной краской, проводил по пальцам задержанных. Затем делал оттиски пальцев на специальной карте. Эта работа, на вид несложная, требовала большого внимания. Были такие опытные, изворотливые типы, которые ухитрялись подсовывать другие пальцы, — получалась в результате совершенно иная формула.

Верхоланцеву передали маленькую справочку — дактилоскопией установлено, что Геннадий Мошков среди зарегистрированных ранее не числится.

Мошков оказался бледным, худеньким пареньком лет семнадцати. Первый раз ему довелось провести ночь в окружении людей, которые бравировали своими преступлениями, с гордостью отзывались, когда перечисляли их фамилии, — «Иванов, он же Сергеев, он же Смыслов, он же Киряков и т. д.».

Бессонная ночь в отделении милиции, доставка в крытой машине, процедура регистрации и снятия отпечатков пальцев совершенно подавили паренька. Он конфузливо прятал черные пальцы.

— Где работаешь? — мягко спросил его Борис.

— Я еще учусь. В ФЗУ. Живу с мамой, — с готовностью ответил юноша.

Верхоланцев был ненамного старше его и невольно проникся симпатией к арестованному. Паренек, волнуясь, рассказал, что пришел на Сухаревку купить фуражку. Только успел он присмотреть себе «мореходку» с лакированным козырьком, как началась паника. Продавца увлекла толпа, а он, Геннадий, не смог удержаться и схватил в этой суматохе понравившуюся ему фуражку. Тут его и задержал Лугин. Напрасно уверял Мошков, что никаких сообщников у него нет, что просто он поддался соблазну и готов немедленно уплатить за кепку. Лугин доставил его в пикет и битый час добивался показаний о связях с преступным миром.

— Твои ответы записаны в протокол? — поинтересовался Борис.

— Я не знаю. Тот, что допрашивал меня, порвал все бумаги. Он очень рассердился и сказал, что направит меня как бандита!

Губы Мошкова дрожали, он испуганно смотрел на Бориса. Ему представлялось мрачное помещение, где сидят одни бандиты и где его будут бить. На беду, в комнату снова заскочил Лугин.

— Не признается? Что с ним церемониться. Предъявляй — организация массовых беспорядков — и все! — выкрикнул он, схватил из шкафа какие-то бумаги и снова выбежал.

Верхоланцев колебался. Ему было жалко парня, в искренность которого он сразу поверил. Такое обвинение влекло за собой тюремное заключение и на большой срок. Он отправил арестованного, а сам с протоколом допроса пошел к Савицкому. Тот тоже допрашивал задержанных. Перед ним лежали уже три законченных протокола.

— Ну, Лугин, конечно, хватил в отношении статьи, — сказал Савицкий. — Еще, пожалуй, вторую часть пятьдесят девятой… впрочем, и она дает заключение до трех лет…

— Нет, это невозможно! — воскликнул Борис.

— Идите к Ножницкому, — посоветовал Савицкий. — Хотя он уехал. Тогда обратитесь к Беззубову, — переадресовал Виктор Александрович Бориса. — Он же командует этой операцией.

Беззубов прежде всего отчитал Бориса.

— Что за вид у вас? Почему расстегнут воротник? Почему ворвались, не спросив разрешения?

А потом снисходительно начал объяснять Борису суть его ошибки, а в том, что ошибка налицо, он не сомневался. Молодой и несерьезный сотрудник по легкомыслию выгораживает грабителя.

— Вы поймите, любой суд даст ему за эту фуражку… Сколько там в кодексе?

«Кодекса-то не знает, — злорадствовал про себя Борис, — а еще старый работник».

— Это статья сто шестьдесят пятая, часть первая, — Отчеканил Верхоланцев. — Открытое хищение чужого имущества!

Беззубов тут же открыл кодекс, проверил, удовлетворенно кивнул головой.

— Ну вот, видите, народный суд посадит его от силы на год, и так профессиональный грабитель уйдет от наказания.

— Да никакой он не профессиональный! — взмолился Борис. — Почему вы не допускаете, что он попал сюда просто по ошибке?

Это совсем не понравилось.

— Вы со своего шестка не можете судить о том, как надо бороться с грабителями! Все это дело я доложу начальнику Оперода. С этой публикой поступят как следует, крепко. Оформляйте своего подзащитного, как его там? Хватит цацкаться!

Беззубов встал и, подойдя к окну, начал глядеть на улицу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Савицкий пояснил Борису причину плохого настроения Беззубова. Оказывается, уже по допросам задержанных было известно, что главарь ростовских карманников, некто Боливцев, ускользнул и взять его будет нелегко. Теперь жди, где он в следующий раз объявится.

— Вот что, — сказал Савицкий. — Вы позвоните в ФЗУ, узнайте, какого там мнения об этом пареньке. Если сочтут возможным, пусть напишут письмо с просьбой отдать его на поруки и направят это письмо прокурору по надзору за МУРом. А вы доложите ему наше мнение. Действительно, в этой суматохе можно вою жизнь парню искалечить.

В коридоре Борису снова встретился Лугин.

— Ну, закончил с тем? Бери следующего, там еще трое. Протоколы передавай Савицкому.

«Без тебя не знаю». Борис молча кивнул головой и направился к Мошкову.

— Как директора вашей школы зовут? Позвоню сейчас ему, может, согласится взять тебя на поруки.

Парень просиял. Не откладывая дела, Борис нашел пустую комнату с телефоном, позвонил в ФЗУ. Директор всполошился:

— Откуда говорят? Из МУРа? Кто бы мог подумать!! Вот ведь как ловко маскировался! А мы его одним из лучших считали, таким дисциплинированным, тихим прикидывался!

Борису с трудом удалось остановить поток его возмущения и объяснить суть дела.

Так же стремительно директор обещал написать и просьбу отпустить Мошкова на поруки.

Следующие трое допрашиваемых никакого сочувствия у Верхоланцева не вызвали. Это были бывалые люди с пухлыми делами, с несколькими фамилиями. Они приехали из Серпухова специально, прослышав о том, что в давке можно неплохо поживиться. Задержаны они были при взломе ларька, владелец которого во время паники в страхе пустился наутек.

«Вот эти вполне подходят под статью о массовых беспорядках», — думал Борис. Он собрал в стопку все следственные документы и с удовлетворением хорошо поработавшего человека отправился к Савицкому. Тот сидел, просматривая поступавшие к нему материалы, и был рад появившемуся слушателю. Савицкому не терпелось высказать свое недовольство и огорчение краткостью и какой-то абстрактностью некоторых постановлений.

— Предъявление обвинения — важнейший акт. Нужно разъяснить человеку, в чем он виновен, какие получает права на защиту. А у нас некоторые следователи заранее печатают три-четыре строчки, обвиняемому остается только расписаться.

Зная любовь Савицкого к теоретическим рассуждениям, Борис возразил:

— Как раз по этой статье все ясно, доказательства прямого умысла не требуется — оно совершенно очевидно.

Наступил вечер. Арестованных