Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

Таня сжала в руке упаковку бинтов и посмотрела на хрупкую француженку. Она доверяла ей, но страх перед её непредсказуемой реакцией и возможной паникой был сильнее.

– Всё в порядке, Анна, – улыбнулась она, и улыбка вышла натянутой. – Просто все устали. Нервы на пределе. После Ибицы никто не может прийти в себя.

– Да… конечно, – пробормотала Анна Мари, но в её глазах читалось разочарование. Она поняла, что её отстранили от чего-то важного.

Паоло, движимый желанием протестировать лояльность Бьорна, за обедом завёл разговор на отвлечённую тему.

– Интересно, – сказал он, с аппетитом уплетая спагетти, – а много ли можно заработать на перепродаже, скажем, старинных украшений? Не в качестве бизнес-плана, конечно, просто любопытно.

Бьорн нахмурился, отодвинул тарелку.

– Это к чему? Мы здесь наукой занимаемся, а не составляем криминальные хроники или каталоги для аукционов. – Его реакция была чистой, в ней не было ни капли подвоха или нервозности. Он искренне не понимал, к чему этот разговор.

Неловкая пауза повисла над столом. Самира, пытаясь её заполнить, засмеялась слишком громко и неестественно над какой-то шуткой Паоло. Это выглядело фальшиво и только усилило неловкость момента.

– Мы ужасные актёры, – мрачно констатировал позже Иштван, когда они собрались на носу, под предлогом проверки креплений паруса. – Она раскусит нас раньше, чем мы доберёмся до Картахены. Анна Мари всё чувствует.

– Доверие должно быть полным, – твёрдо заявил Александр, глядя на расстилающийся перед ними океан. – Иначе эта трещина между нами разорвёт нас изнутри, и никакой контрабанды для этого не понадобится. Мы должны рассказать всё Анне Мари.

– Это ошибка! – резко возразила Самира. – Мы должны её поберечь, она такая нервная в последнее время!

– А мы все нервные в последнее время, – возразил Паоло. – Мы её в команду приняли! А это значит, что всё вместе и всё поровну. Сейчас мы в подполье, а надо выходить на открытую воду.

– Паоло прав, – поддержала Таня. – Мы уже не просто группа друзей. Мы – заговорщики. И пора расширять наш «заговор» до масштабов всей команды.

Вечером было назначено общее собрание. Перед самым его началом Таня заметила, как Самира отослала какое-то короткое сообщение, быстро спрятав телефон.

– Кому это? – тихо спросила Таня.

– Отцу, – буркнула Самира, избегая её взгляда. – Пишу, что у нас всё хорошо, чтобы не волновался.

Но в её глазах мелькнула быстрая, как молния, тень, и Таня почувствовала, как по её спине пробежали ледяные мурашки. Океанская глубина, хранящая их тайну, внезапно показалась ей менее тёмной и опасной, чем бездны, скрытые в глазах египтянки.

В назначенный час вся команда собралась на палубе. Александр, стоя перед ними, был серьёзен и спокоен. Он начал говорить. Медленно, чётко, без обиняков. Он рассказал всё: от первых подозрений Тани и легенды о браслете до ночного погружения и находки шва. Он говорил о верфи и о возможной причастности начальства верфи к убийству на Ибице и к тому, что их сделали невольными контрабандистами

Когда он произнёс слова «наркотики» и «краденые ценности», в каюте повисла гробовая, абсолютная тишина, которую не решались нарушить даже скрип корпуса.

Первой отозвалась Анна Мари. Её лицо покраснело.

– Вы почти сутки скрывали всё это от меня? – её голос непривычно громко звенел, заглушая шум волн за бортом. – Вы не доверяли мне?

Она покраснела ещё больше и крепче прижала к себе Лилу, которая испуганно уткнулась мордочкой в её шею.

– Как раз доверие сейчас должно быть взаимным и полным, – твёрдо ответил Александр. – Мы рассказали тебе всё. Теперь выбор за тобой – принять эту правду и действовать вместе, либо покинуть команду при первой возможности в первом… – он не договорил, но все поняли.

Паоло молча протянул Анне Мари камеру со снимками. Таня показала на планшете изображение браслета из музея Каира и схематичное изображение с эхолота. Совпадение было почти стопроцентным.

Бьорн, учёный до мозга костей, снова проговаривал имеющиеся в их распоряжении факты, его лицо было хмурым.

– Логично, – наконец выдохнул он. – Чёрт возьми, это логично. Вот почему этого человека убили. Он, видимо, был связующим звеном. И… пешкой, которую убрали с доски.

– А мы… мы теперь соучастники? – дрожащим голосом прошептала Анна Мари.

– Нет, – резко сказал Иштван. – Мы жертвы. И мы будем свидетелями. Но для этого мы должны быть все вместе.

Шок постепенно начал сменяться решимостью. Анна Мари забыла про свою недавнюю обиду. Теперь они все, все семеро, оказались в одной лодке в самом прямом и переносном смысле. У них был общий, могучий и очень опасный враг.

– И что же нам делать? – спросила Анна Мари, в её голосе впервые прозвучала не растерянность, а твёрдость.

– Мы меняем курс, – объявил Александр. – В Картахену не заходим. Слишком рискованно. Мы связываемся с Юнгзе, и через него выходим на Интерпол. Мы договариваемся о встрече в Каракасе. Это даст нам время подготовится, и, если что,… маневрировать.

– А пока, – добавил Бьорн, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк исследователя, столкнувшегося с уникальной проблемой, – мы ведём себя как обычно. Никаких подозрительных телодвижений. Мы – весёлая компания молодых учёных, которые охотятся за волнами-убийцами. И никто не должен заподозрить, что мы попутно везём в боку достаточно улик, чтобы упрятать за решётку целый криминальный клан.

Впервые за многие дни они смотрели друг на друга без страха и подозрения. Стена непонимания рухнула, но на её месте возникла не благостная идиллия, а суровая стена крепости, которую предстояло оборонять от невидимого, но могущественного врага. Они снова были командой. И на этот раз – по-настоящему.

ГЛАВА 21. ПОМОРСКАЯ ЛЕГЕНДА

Ночь окончательно укрыла океан бархатным покрывалом, расшитым серебряными нитями звёзд. Катамаран мерно покачивался на тёплых волнах, словно огромная колыбель. Все разошлись по каютам, но Таня не могла уснуть. События этого дня и предыдущей ночи, всей экспедиции, браслет в Каирском музее, его похищение, и её сакральные знания – всё сплелось воедино. Она была уверена, что древний артефакт здесь. Совсем рядом. Девушка вышла на открытую часть палубы, где ветер был по-настоящему океанским – густым, солёным, наполненным шепотом бескрайних водных просторов.

Она достала из внутреннего кармана куртки старый, пожелтевший от времени листок, бережно сложенный в несколько раз и надёжно упакованный в пластиковом пакете с двойным клапаном. Это была не фотография, а её оберег