Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

пор испытывает муки совести, когда в таком ключе говорит о Генри; ей кажется, что она его предает. Никому, даже Элси и Марго, не понять этого чувства – будто побывала замужем за двумя разом. Живешь сначала с заботливым добытчиком, который обожает сына, имеет множество друзей. А потом он раз – и пропал, и вот на его месте самозванец, сеющий вокруг себя ад.

– Продолжай, – ободряет Элси.

Беверли делает вдох.

– Он всегда и все держал под контролем.

– Ну, это не новость, – нараспев протягивает Марго.

Элси бросает на нее предостерегающий взгляд.

– Но временами, – продолжает Беверли, – стремление контролировать нарастало. Даже можно было проследить некую цикличность.

– Ты о чем?

– Мне казалось, что увеличивается его внутреннее напряжение. В такие периоды он места себе не находил, взрывался из-за любого пустяка, становился более… – Беверли трудно произнести это слово. – Более жестоким.

– Он часто причинял тебе боль? – почти шепчет Элси.

– Случалось.

Беверли буквально видит раскаленные щипцы; вспоминает, как во время секса Генри держал ее за шею, давя на горло большими пальцами…

– Иногда его словно голод мучил такой особенный, и мне казалось, что он меня наказывает, что я виновата – не дала ему чего-то крайне нужного.

Элси вновь ободряюще кивает.

– Иногда он будто хотел запереть меня дома, как в клетке. Один раз… В общем…

Беверли не в силах продолжать.

– Не смущайся, Бев, тут все свои, – говорит Марго. – Нас ничем не шокируешь.

Беверли сглатывает ком.

– Однажды он запретил мне выходить из дому. Вот именно – в приказном порядке. Теперь я думаю: может, он таким способом пытался меня уберечь… от себя самого? А мне надо было отлучиться. Моя подруга, Сэнди – она живет в другом городе – как раз приехала на похороны отца, и я обещала помочь ей выбрать траурное платье. Решила, Генри поймет.

– И ошиблась, так?

– Он нас выследил, – Беверли сжимает кулаки – незаметно для подруг, за спиной. – В машине ехал. А когда поравнялся с нами, резко прибавил скорости, и машину занесло на тротуар. Со стороны казалось, он потерял управление.

– Боже милосердный.

– У тебя травма была, да?

– Нет. А вот Сэнди сломала ногу. – Беверли встряхивает головой. – Не смогла быть на похоронах родного отца.

– Вы с подругой в полицию-то обратились?

– Генри клялся, что это вышло случайно. Мол, рычаг переключения передач заклинило. И вроде как всерьез огорчился.

– Ах, страдалец! – Марго вскидывает бровь.

– В тот вечер он сильно задержался. Я думала, он в баре где-нибудь, алкоголем нервы успокаивает. Он пришел, когда я уже лежала в постели; часа два ночи, наверное, было, если не три. Принюхалась – ожидала учуять винные пары. А учуяла только запах мыла. И волосы у него были мокрые. Он принял душ.

– Это и есть один из признаков, – натянуто улыбается Элси.

– А назавтра он встал другим человеком. Весь день то поцелует меня, то улыбнется, то рассмеется. Ему… полегчало, что ли. Так себя чувствуешь, когда вырвут больной зуб.

– В ту ночь он совершил убийство, да? – уточняет Марго.

– Да. Жертвой стала Кэрол Уотерфорд, – подтверждает Беверли. – Она просто зашла в бар с подружками.

Некоторое время женщины молчат. Напряженную паузу прерывает Марго.

– Значит, по-твоему, существуют признаки, что человек – серийный убийца? И члены его семьи могли бы об этом догадаться, будь у них точная информация о таких признаках?

– Да, это вероятно, – подтверждает Беверли. – Заподозрить неладное может жена, подруга, сестра. Вот ты, Марго, замечала, как менялся Стивен? А ты, Элси? Что насчет Альберта?

– Стивен был сущий хамелеон, – говорит Марго. – И потом, нас всегда окружала целая толпа – на вечеринках, на ралли, да где угодно. Попробуй тут заметь что-нибудь. А у тебя как шло с Альбертом, Элси?

Элси хмурится.

– У него в глазах время от времени появлялось странное выражение. Глаза будто стекленели. Казалось, физически он с тобой, а разумом – где-то далеко.

– Может, он думал о работе?

– Нет. Совсем не о работе. Под кроватью, с его стороны, я нашла стопку журналов – ну, вы знаете, каких.

– Приехали! – с азартом восклицает Марго. – Он что, подросток – листать непристойные журналы?

– Не просто непристойные. Там были сцены жестокости. Меня жуть взяла, хоть я тогда и не понимала, с чем имею дело. Ведь, кроме Альберта, у меня никогда… – Элси машет рукой. – Короче, я себе внушила, что журналы означают только одно: Альберту недостаточно того, что он получает от меня в… в спальне.

– Знакомая картина, – качает головой Марго.

– Я начала стараться, но он… он не тянул. Один раз даже сказал, что на сексе не помешан.

Беверли фыркает.

– Хорош не помешанный на сексе, если держит дома такую гадость!

Марго решает подвести итоги.

– Что мы имеем? Жестокость, давление, сексуальные извращения, отсутствующий взгляд. По-вашему, девочки, это подспорье в ловле маньяка? Что ж нам – у каждой женщины в Калифорнии спрашивать: «А не прячет ли ваш супруг порнушку где-нибудь за туалетным бачком?»

– Совсем неплохо было бы спросить, – говорит Элси. – Ладно, что у нас с фактами? Марго, ты спрашивала родню Дианы Говард Мюррей о письмах этому продюсеру?

– Ее бабушка не в курсе, но я дернула за пару ниточек и раздобыла приглашение на вечеринку, которую Мейсон Кларк устраивает прямо сегодня. Надушусь своим «Диориссимо», поработаю под прикрытием.

У Беверли уже некоторое время вертится одна мысль.

– Перл сказала, что Диана подрабатывала в клининговой компании, так? – уточняет она. – В какой именно? И где у них офис?

– Гм. – Уголки губ Марго ползут вниз. – Вообще-то я не спрашивала. Но вот что у меня есть.

Она достает конверт и веером раскладывает на столике фотографии Дианы. Эта девушка поистине сногсшибательна. Глаза огромные, чистые-чистые: даже с фото глядят прямо в душу.

– Сейчас, сейчас, – Марго тасует фотографии, наконец находит нужную, протягивает Беверли. – Вот, здесь она в униформе с логотипом. Только я не могу разобрать буквы.

Беверли тоже не может: действительно, слишком мелкий масштаб.

– Минуточку! – Элси тянется за фотографией. – Дайте-ка мне.

Она прищуривает глаза, в то время как ее губы медленно приоткрываются.

– Что такое, Элси? – не выдерживает Марго.

Беверли склоняется над столиком.

– Этот логотип, – отвечает Элси, доставая блокнот, – мне уже встречался.

Десять дней в плену

Мои дни отмечены звуками, которые свидетельствуют: жизнь идет своим чередом, время не остановилось, и вообще буквально в нескольких футах от меня царит полный порядок.

Десять раз я слышала, как трезвонит у двери разносчик газет.

Десять раз нарастала, ширилась утренняя песнь птичьего хора.

Десять раз