Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Что до шагов – таких близких и в то же время таких далеких, – я потеряла им счет. Не помню, сколько раз слышала смех и гадала: сумею ли, ударяя связанными руками по трубе, произвести достаточно громкие звуки; сколько раз перебирала другие способы дать о себе знать хоть кому-нибудь.

Если удастся высвободить руки, какой предмет послужит мне оружием? Получится ли разбить окно, издать крик – а не хрип, – который привлечет внимание? Получится ли одолеть тебя?

Мой главный страх – не мысль об очередной твоей мерзости. И не провод, которым ты стянул мои запястья. И даже не тот факт, что я вынуждена «ходить в ведро», как животное, а ты наблюдаешь за процессом. Ужаснее всего полная беспомощность. Потеря контроля, который еще недавно у меня был.

Если выберусь отсюда живой – нет, КОГДА выберусь, – этого ощущения я не забуду. Всякий раз, когда я буду чистить зубы и выбирать платье; всякий раз, алой помадой подчеркивая изгиб верхней губы, я напомню себе, что ты так и не одержал надо мной верх. Каждый день я буду повторять: «Ты меня не растоптал, как ни старался».

Глава 19

– Вот это да!

Большими пальцами рук Пэтти оттягивает карманы брючек-клеш, склоняется над фотографией. Затем изучает набросок, который Элси сделала в Лас-Эспадас. Наконец глядит на саму Элси.

– Логотип один и тот же.

– Один и тот же, – подхватывает Элси.

– Какие можно сделать выводы?

Пэтти выпрямилась и с вызовом смотрит Элси в глаза.

– Что Черил Иррера и Диана Говард Мюррей погибли от рук одного и того же преступника?

Ох, эта гадкая дрожь в голосе! Но что делать, если при Пэтти голосовые связки теряют упругость?

– За уши притянуто, – Пэтти склоняет голову набок. – Что-то слишком просто выходит: совпали два логотипа – и пожалуйста, убийца вычислен?

– Да, верно. Извини, – выдавливает Элси. – Я… Мне казалось…

Со спокойной улыбкой Пэтти слушает этот лепет. У Элси горят уши.

Всегда одно и то же. Живой ум и холодная уверенность Пэтти вселяют в Элси ощущение, что сама она смешна и нелепа. Когда другие от волнения заикаются, еле мямлят или, наоборот, впадают в многословие, Пэтти невозмутима. Однако, как ни странно, при этой женщине в Элси откуда-то берется храбрость, и действовать она начинает так, что сама себя не узнает.

– Не извиняйся. Но коней попридержи, – ободряет ее Пэтти. – Спешки нет. – Она тянется за сигаретами. – Ты должна учесть каждую мелочь. – Пэтти щелчком выбивает сигарету из целой пачки. – Давай-ка изложи факты, которые тебе известны; только без фантазий.

Элси делает глубокий вдох и пересказывает вчерашний разговор с Беверли и Марго.

– Нужно узнать имя владельца клининговой компании, – подытоживает она.

– Согласна. Вот что мы сделаем: мы нанесем визит моим старым приятелям, Гривзу и Бейлу.

– Гривзу и Бейлу?

– За глаза я называю их Твидлдам и Твидлди[45].

Пэтти садится, закидывает руки за голову.

– Они – детективы, специализируются на убийствах. – Щелкает зажигалка. – Ты приняла это дело очень близко к сердцу, – произносит Пэтти, не вынимая сигареты изо рта.

Интонация утвердительная. Пэтти не из тех, кто задает вопросы.

Элси медлит. Она просто не знает, как себя вести с человеком, который внезапно решил с ней пообщаться.

– Просто я сама столкнулась с чем-то подобным, – выпаливает Элси.

Пэтти молчит, но взгляд у нее выжидающий.

– В моей жизни однажды случилось что-то плохое… плохой человек.

Поначалу запах был едва уловим: вот повеет откуда-то тухлятинкой – и опять все нормально. С Альбертом не совсем ладилось. Элси изо всех сил угождала ему с самой свадьбы, с тех пор как его лишили должности преподавателя старших классов. Альберт потерял работу, женившись на Элси; значит, ее обязанность – удовлетворять его потребности, когда бы они ни возникли. Ее обязанность – быть хорошей женой. Однако Элси угнетало вечное ощущение собственной несостоятельности.

В постели Альберт словно не снимал профессорской мантии. Элси прилежно следовала его наставлениям. Раньше Элси не знала мужчин; первое время ее мутило от дряблой плоти Альберта, поросшей жестким, как проволока, волосом. То ли дело гладкокожие, мускулистые парни из журналов! Но ведь удовольствия от процесса никто Элси не обещал. Она вышла замуж, и отныне это – ее работа.

Каждый случай мужской несостоятельности тяжко действовал на Альберта. Вот тогда Элси видела, что такое ярость. Взгляд стекленел; Альберт отталкивал Элси, да так резко, что порой она оказывалась на полу. Однажды, упав с кровати, она ударилась головой о стену. Результатом стал кровоподтек размером с теннисный мячик; замаскировать его с помощью косметики не удалось. Элси не сомневалась: все фиаско Альберта – ее вина. Чего-то она мужу недодает. И выглядит как-то не так. И делает что-то не то.

Она решила достичь совершенства в других областях. Ее, привыкшую к роли первой ученицы, сбивала с толку мысль, что она не справляется. Элси взялась колдовать на кухне. Довольный стряпней жены, Альберт будет снисходительнее к ее скромным внешним данным, и тогда его организм, глядишь, и заработает как надо в спальне. Элси начала с запеканок и рагу; мясо у нее получалось сочное, соусы – густые. Освоив эти блюда, перешла к пирогам; мать, бывало, пекла пирог каждое воскресенье. Элси штудировала «Макколлз Мэгэзин»[46], лепила из теста ажурные узоры, не забывала наколоть вилкой верхний слой, чтобы тесная кухонька наполнилась благоуханным паром.

Странный запах появился, когда шел третий месяц ее кулинарных экспериментов.

Элси проверила холодильник, заглянула за плиту. Может, она чего не заметила во время уборки? Может, под половицей сдохла мышь? Само развеется, решила Элси – и продолжила готовить, маскируя вонь аппетитными ароматами.

Но каждое утро при пробуждении ей казалось, что вонь стала сильнее. Она перепробовала все средства: освежители воздуха, ароматические смеси. Разбрызгала по дому не один флакон туалетной воды. Она решилась на прямой вопрос к Альберту, но тот, потянув ноздрями, нахмурился и отрицательно качнул головой.

В тот день Элси вернулась из супермаркета с полными сумками – и замерла на крыльце. Эта вонь! Здесь, под дверью, она была столь интенсивна, что ее учуял бы самый нечувствительный нос. Как может Альберт заявлять, будто ничем особенным не пахнет? А вдруг неладно с самой Элси? Вдруг у нее проблемы с головой? Мерещилось ведь ей, будто от отца разит газом и горелой плотью – не постоянно, а только во время припадков?

Элси принюхалась еще раз. Перед входом в погреб воняло сильнее. И земля тут оказалась