Воронка. Спаси меня - Майя Тень

— Это просто, особенно когда ты ведешь себя адекватно, — смеется Кирилл. — Это гораздо проще, чем тащить раненую тушку твоего Гордеева через поле.

И мы оба смеемся.

Кирилл все-таки настаивает, чтобы я снова легла в постель.

Соглашаюсь. Это именно соглашение. Не послушание из страха, не повиновение от бессилия, а соглашение, что обо мне заботятся. Сон, конечно, не идет, откуда бы ему взяться?

Зато могу спокойно думать об Илье.

О том, что он сейчас делает.

Думает ли обо мне.

В безопасности ли сам.

Что ему удалось сделать против «Воронки».

О том, как странно переплетаются судьбы: Илья, Левушка, моя «ненастоящая», но полюбившаяся свекровь Елена Анатольевна, Кирилл, я — казалось бы, мы никогда не должны были встретиться, но теперь связаны крепче, чем кровные родственники, чем школьные друзья — чем сестра и Степан.

Глава 46

Капитан Гордеев

— Герман Демьянович, во-первых, вежливо благодарю за то, что пришли. Во-вторых, как вы догадываетесь, я очень надеюсь на наше сотрудничество по окончательной ликвидации группировки, работавшей под названием «Воронка».

Нагло усмехается. Но эта усмешка спрятана глубоко. Ее можно прочитать лишь по глазам. На самом деле отвечает уверенно, как человек, уверенный в своей безнаказанности:

— Вы знаете, что я не последняя персона в городе, а один из тех, кто должен служить примером для других граждан. Естественно, я не игнорирую просьбы правоохранительных органов. Готов помочь всем, чем смогу.

Ох, когда выступают вот с такими лживыми, но пафосными речами, у меня зуд начинается. Нервный.

— И все же, Герман Демьянович, у меня немного другая информация. Более того, она гласит, что вы плодотворно сотрудничали с «Воронкой», что обоюдно приносило пользу.

Если и сейчас начнет толкать свою бестолковую речь, сорвусь. У меня Вика с Кириллом первый день. Вика не проблемная девочка с характером, думаю, что Кирилл ее вывезет. Лишь бы не пил, вот тогда точно беда. И когда представлю это, хочется наплевать на правила профессиональной этики, схватить эту тварь Кантинина за воротник и трясти до тех пор, пока вместе с дерьмом правда не вылезет.

— О «Воронке» слышал краем уха. И то благодаря тому, что девчонка некоего полицейского что-то не поделила с ними.

Нагло смотрит в глаза. Хотя с виду все хорошо-чинно-вежливо. Знает, что Вика моя, я ответственен за нее. В курсе значит, интересуется.

— Вообще, я бы этому полицейскому посоветовал быть осторожнее, — Кантинин наклоняется ко мне через стол. — Как непоследний человек, отвечающий за развитие региона, советую провериться и проверить эту… подопечную. За непокорность в таких группировках с девками не церемонятся. Если девка среднеприкольная — сами пользуют по-всякому, а на молодых-красивых еще зарабатывают…

Встреча с Германом Кантининым дается тяжело. Тем более тот уже очень невовремя, очень некстати вошел в кураж. Понимаю, что результаты встречи могут оказать существенное влияние на возможность выйти на главаря. Официально предпринимаемые действия на данный момент к особому успеху не привели. Пока с моими данными можно выйти на шестерки, даже на приспешников покрупнее — того же Степана, например, о котором Вика достаточно поведала. Однако Учитель останется непричастным.

Кантинин явно не собирается понимать, какие нечеловеческие усилия я предпринимаю, чтобы только удержаться от того, чтобы не повозить его носом по моему столу. Я практически по собственной воле остался отрезанным от всех, кто приимал участие в судьбе Вики. Опасался за Левушку и его близких. С Кириллом тоже связь только через третьих лиц. У меня нет времени на долгие заигрывания с Германом. Моя вежливость — всего ответ на просьбу полковника. И она имеет границы. Которые он себе же во вред переходит.

Хватаю его за шею, и теперь уже насильно заставляю приблизиться ко мне.

— То, что было с Викой — тебя не касается, это понятно?

Дожидаюсь кивка и расслабляю хватку.

Кантинин этим пользуется и тотчас верещит, чтобы его выпустили, что это уже допрос, про полномочия что-то кричит, которые я превышаю. Снова перехожу на «вы»:

— Присядьте, Герман Демьянович. Давайте поговорим о том, насколько долго вам придется сесть. Речь идет не об удобном кресле в моем кабинете, разумеется.

— Если у вас есть вопросы — прошу. А красивые метафоры оставьте — девчонке своей будете рассказывать, если сможете увидиться.

Вот же тварь дерзкая, а! Но стараюсь держаться.

— Это просто наблюдение, Герман Демьянович. Люди, которые слишком долго сидят в удобных креслах, иногда забывают, как выглядят тюремные скамьи.

От былой бравады Кантинна мало что остается. Правая бровь дергается. Первый признак, что дошел до нерва. Теперь я вижу в нем и страх, и беспокойство, но пока они не перешли в панику.

— Дело в том, что у меня есть флешка, из которой явно следует ваша связь с «Воронкой». Я был очень удивлен, найдя ваши данные, номера ваших счетов, куда поступают солидные суммы с продаж угнанных автомобилей. Я так понимаю, угон и транзакция — с «Воронки», легализация и продажа — с вас. Как сейчас идут дела, до сих пор балуетесь?

Кантинин будто минутку обдумывает все, что я сказал. Тень усталости, которая легла на его лицо, смягчается, он заметно расслабляется — настолько, что спокойно откидывается на спинку кресла. И даже возвращается к бюрократическому стилю:

— При наличии достоверных доказательств, оформленных в соответствии с процессуальными нормами наш диалог, мне кажется, протекал бы в ином формате. Пока что я вижу только попытки провокации с вашей стороны, капитан.

Ненавижу объяснять мотивы своих поступков вот таким слизнякам, но на этот раз делаю над собой усилие:

— Моя цель, Герман Демьянович, увы, не вы. Мне нужен тот, кто называет себя Учителем, мне нужен организатор этой дрянной секты. В флешке высветились ваши счета и счета какого-то левого гражданина, который живет только по документам — но не в реальности. Учитель в этом плане, оказался прозорливее.

— Снова провокация, капитан Гордеев? Если б я велся на такое, смог бы усидеть на своем кресле столько лет?

— Думаете, прижми мы Учителя, он вас будет защищать, это ли не наивность, Герман Демьянович?

— Наивность — это думать, будто я ступенька для достижения вашей цели, Илья Марсельевич. Я не ступенька. Я — стена.

— То есть, будем не сотрудничать, а ломать вас? Что ж, официальное разрешение на использование данных с флешки у меня уже есть. Могу повозиться с запросом на использование информации с ваших цифровых носителей. Думаю, это дело займет неделю-две. Если б не переживал, как вы выразились, за мою подопечную, подождал бы без проблем.